Киприан Шахбазян (kiprian_sh) wrote,
Киприан Шахбазян
kiprian_sh

Радоница. Христос воскресе!

Демид

Демид

Помню, почти пятьдесят лет назад папа привез нам с братом Гришей из Еревана два "дхола" (это такой барабан армянский). Один — синий — достался мне, а красный — Грише. Ну, мы что-то там выстукивали непонятное. Потом вынесли во двор. Собралась куча пацанов (в нашем квартале нас было человек около сорока примерно одного возраста), все хотели попробовать: настоящих барабанов у нас ни у кого до этого не было. Не очень-то получалось :) И вдруг появился Демид -- Саша Демидов. Он был старше меня на пять лет, для нас уже "большой". Он взял дхол и стал играть. Именно «играть», а не стучать бестолково, как все мы. Потом, через много лет я узнал о его потрясающей музыкальной одаренности, а в тот день  просто смотрел потрясенно и потрясенно слушал...

Это мое первое яркое воспоминание о Демиде. Саша, что же так, брат, а? Как так все сложилось в жизни твоей? Саня, всё, что ли? Быстро, да, Саня?

Демид. А еще: Саша Барон. А он и правда был какой-то благородно-породистый: статный, высокий, светло-русый, с обычно (!) спокойными серо-голубыми глазами на лице красивом, как будто каким-нибудь Роденом вылепленном, выразительном, мужественном, но при этом не грубом. Отец — финн, мама — русская, но такая… южно-русская. Получилось у них, да!
Двор есть двор, особенно такой большой, как наш. Всяко бывало. Драки, ссоры, обиды, предательства. Но ни одного воспоминания не сохранилось, ни даже тени такого воспоминания, чтобы Демид повел себя неблагородно.
Потом мы переехали в новую квартиру (в прежней мы жили в одной комнате впятером, а еще в одной — бабушка) и я Демида потерял из виду.
И вдруг произошла наша встреча, которой я себе представить не мог. И началась наша дружба, хранящаяся в моем сердце. С Демидом мы сошлись сразу, в один миг, когда я, студент второго курса, вернувшись со всеми с колхозного виноградника в общагу, вдруг увидел Барона, сидящего на одной из кроватей. Оказывается, он был студентом худграфа, был отчислен, и теперь восстановился (по-моему, Демид поставил рекорд по времени обучения на худграфе: с 1973-го по, кажется, 1985-й). Он сидел слегка откинувшись, «нога на ногу» (немного «этак как-то!») и положив (именно положив — спокойно и уверенно, а не сцепив) на колено кисти рук (я это уточняю специально; худые ли, хорошие, мы были студенты худграфа, потому кисти могли быть не рук, а беличьи, колонковые, из щетины).

Рассказать о нашей с Демидом жизни в одном посте никак не получится. Я сейчас хочу рассказать о главном — о том, как его жизнь прервалась, и дальше я начал жить без него.

С Демидом мы пили страшно! Это было самое пьяное время моей жизни. В годы, когда Горбачев «связался с пьяницами», мы пили вообще все: джюрюм, денатурат, одеколоны и дезодоранты. Однажды мы чуть не умерли, выпив лосьон от пота ног с чарующим названием «Тайна», в котором содержался формалин. Но я не стыжусь наших пьянок (да так и выразиться нельзя, это были не «пьянки», а «пьяная жизнь»). Когда кто-то глубокомысленно говорит мне в ответ на высказанное сожаление о годах, потраченных на пьянку как зря прожитых: «Ничто не бывает зря. Значит, и это имело смысл для тебя сегодняшнего» — я могу эти слова отнести к нашей с Демидом жизни. Я благодарен ему за наши разговоры, за пение песен под его прекрасную игру на фоно, за наше молчание — за все. Но мы сознавали, что надо как-то и.... И мы много раз пытались завязать, и еще студентами, и потом, когда я вернулся из армии, а он — из ЛТП, уезжали подальше от соблазнов жить на дачу его родителей, делали там шабашки и потом ели шашлык в ресторане Курень, гордо запивая его пепси-колой (мы! пили пепси-колу! в Куренях!!!), и чинно и трезво гуляли в парке Сорокалетия Победы.
Но мы всегда срывались. В какой-то момент мы перестали общаться, потому что… Я не знаю. Все вместе сошлось. Но главным было, наверное, понимание мною невозможности завязать, пока я с Саней.

Мы приехали с дачи в Краснодар. Просто гуляли. Случайно забрели в район пересечения улиц Свердлова и Янковского («Яна Косовецкого» — как мы ее называли за наличие там знаменитого винно-водочного магазина, стоявшего как раз на пересечении ее со Свердлова). Демид вспомнил, что здесь живет его приятель, с которым они были вместе «безвинно севшими» на ЛТП. Не помню, как его звали. Он грустный и трезвый сидел на табуреточке. Демид гордо сказал ему:
— А мы ж не бухаем!
Приятель понуро ответил:
— Я тоже…………..а……….хочется!!!
И Демид вдруг радостно и даже победно воскликнул:
— Так давай забухаем!
До магазина было метров двадцать…
В тот день я не поехал с Демидом на дачу, а вернулся жить домой.

Через очень много лет, встретив его на улице, я уже старался избежать общения. Демид уже был, что называлось, опустившимся человеком (хотя его все равно отличала от тех, с кем он тогда пил, его фантастическая и легендарная чистоплотность (первое, что он делал, заходя в гости, он говорил: «А дай я у тебя руки помою! И чапочки почищу!»)). Он стал даже как-то меньше ростом, появилась суетливость во взгляде. Было больно смотреть! Случайно столкнувшись с ним в худкомбинате я был настолько поражен изменившейся, ставшей какой-то ернически-шутовской, манерой общения, что даже сказал: «Саня, ну со мной-то на хера так говорить? Я чем заслужил такое от тебя?». Хотя он не оставлял мысли бросить пить. Зашел как-то ко мне домой трезвый, принес книжку «Акафист святителю Николаю Чудотворцу» (Ленка, перед тем, как ехать к тебе в Майкоп, мы в Соборе пьяненькие молились "на дорогу" у иконы Николая Угодника!), надписал. Сказал, что завязал. И снова пропал...

Потом я про Демида забыл.

Но однажды, несколько лет назад, в тоске вспомнил. А где же Демид? Может, он, как Манякин, помер уже? А как же так? а я же и не сказал ему, что я люблю его, что  он мне друг что где же Саня как узнать я же что никогда не увижу больше Саню

Я позвонил его бывшей жене Лене, в надежде, что она, может, что-то знает про Демида. Ленка не знала, и знать особо не хотела (просто боялась снова впускать пьяный кошмар в свою жизнь и жизнь дочери Кати). Но через пару часов перезвонила и сказала, что Саша сгинул куда-то год назад, то ли сел, то ли помер. Я попросил Лену дать мне знать, если он вдруг появится. Но я не особо надеялся. Я подумал, что снова не успел.

Через неделю (когда в Краснодаре стояли такие морозы, которые называют «лютыми») позвонила Ленка и сказала:
— Ты Сашу очень хотел видеть? Так он у меня сидит. Да, Каро, если приедешь, то возьми какие-нибудь теплые вещи, а то Саша совсем легко одет!
Я похватал какие-то вещи, сказал жене, что «Демид появился!», сел в машину и поехал к Ленке. Она живет в своем доме и, когда подходишь, если штора не закрыта, то все в освещенной комнате видишь. И я увидел Сашу Демидова, уютно и (сразу! — уж я Демида знал! — видно, что) трезво сидящего и читающего книжку (все как всегда, пока не напьемся, все как я сотни раз видел!). Я зашел. Передо мною был прежний Демид. Он встал, улыбнулся своей прежней какой-то удивительной, ласковой и лучистой улыбкой:
— Выглядишь… солидно :)

Мы обнялись. Я был рад ему. И еще я так был рад, что на этот раз успел! Демид рассказал историю последнего года. За какую-то мелочь он получил год условно. Но за «систематическое неисполнение возложенных на него судом обязанностей» был отправлен в Пермский край отбывать реальный срок. Там у него случился инсульт, и он (в который — Господи, Ты веси! — раз!) решил поменять свою жизнь. Он стал ходить в храм при зоне, научился молиться. Выходил на свободу он прямо под Новый год. Деньги на проезд, как ему сказали, он должен был получить в Перми. Там, однако, он узнал, что все закрыто и откроется только через несколько дней. И вот он двинул в Краснодар. Как-то, где пользуясь добротой проводниц, где — прячась от них, где — на товарняке, в где на попутках он добрался до Москвы. Оттуда — уже (так же тяжко) в Краснодар. И вот через двадцать дней этого пути он был без копейки денег, в легкой одежонке, но с надеждами на будущее. Трезвое будущее. И я прикидывал, что трезвого Демида могу взять в бригаду делать мозаики. Прежде всего он хотел пойти к сестре Тане, чтобы узнать, что с его жильем. Он попросил меня отвезти его и пойти с ним. Он, я видел, очень надеялся на нее, однако сам идти на встречу не хотел (это понятно: Таня если и пострадала от разгульной его жизни меньше, чем Лена, то ненамного). Перед выходом он помолился перед иконами. Мы приехали к Тане. Она испугалась, как будто реально увидела покойника, которого она и живого-то боялась.

За несколько лет до этого, когда я уже не общался с Демидом, мне кто-то сказал, что он умер. Мы с братом приехали к нему домой, где он жил с родителями и Таней. Открыла Таня. Я неловко поздоровался и сказал:
— Тань, тут, понимаешь, в общем, тут мы с Гришей услышали, что Саня умер… А нам и не сказали вы…
Таня посмотрела мне прямо в глаза со спокойным отчаянием и ответила:
— Он никогда не умрет.
Вот так, Саня. Вот так. Веселый, добрый, благородный Саша Барон… Вот оно как…

Она засуетилась. Она и меня она не рада была видеть в этот момент, зная краем о моей прошлой «бандитской» жизни. Но и прогнать нас она не смела. Мы зашли в дом. Сели за стол на кухне. Таня выпалила все сразу:
— Саша, я твою квартиру продала, ты сгинул куда-то, мы уж думали, ты умер. А у меня семья! А ты видишь, вот дом купили, а сколько нас народу! А ремонт же делать! А эта квартира, во что ты ее превратил?! Это же сортир какой-то был! И я…
Демид тяжело молчал. Я подумал, что сейчас будет взрыв. И я чувствовал правоту Демида. Поэтому размышлял, что теперь делать, как решать вопрос без того, чтобы нам тут устроить бойню (мужчины попрятались куда-то, но могут же и появиться, если Саня начнет тут все крушить!).
Но Саша вдруг горько и смиренно проговорил:
— Танюша, я понимаю. Я тебя ни в чем не виню. Это я виноват во всем. Я тебя прошу, ты только помоги мне подняться. Хоть как-то помоги.
 Таню отпустило. Она затараторила, что поможет, конечно, вот сейчас денег даст, и потом поможет, но сильно помочь не может, ты же видишь, ремонт надо, народу нас сколько… Она сунула ему тысячи две денег, и мы вышли на улицу. Тут я сообразил, что деваться Сане некуда. У Ленки места нету, да и речь не об одной ночи. Демиду жить где-то надо. Я позвонил домой:
— Марина, тут Сане жить негде, я пока привезу его к нам.
 Марина ответила каким-то посеревшим голосом (и ее тоже можно понять!):
— Да… Вы скоро?
— Да сейчас приедем.

И только после разговора я вспомнил, что у меня буквально рядом с домом Ленки есть же квартира в «купеческом» доме, и она пустая! Я повез Саню туда. По дороге Саня попросил остановиться, чтобы зайти «купить поесть». Он что-то долго не появлялся, и я зашел в магазинчик следом. Саня собирал в кулек всякую еду и… чекушку водки. Я тихо вышел. Я был растерян. Приехали на квартиру, зашли. Я все Сане показал, объяснил. И перед уходом спросил:
Саня, а зачем ты водку купил?
Саня дернулся:
— Я отдам, я отдам, на, забирай.
И я заплакал. И сквозь слезы заорал ему:
— Саня, ты ж, сука, скоро помрешь, ну доживи ты как человек!
— Все, все, прости! Все, бес попутал!

Ленка нашла какой-то реабилитационный центр, куда мы решили Саню сначала положить, а потом уже как-то устраивать. Саня согласился. К нему каждый день заходили Ленка и мой брат (он тоже жил рядом), а я не мог, потому что из-за мороза машина перестала заводиться, а жил я уже за городом.
Но в тот день, когда надо было Саню везти в этот центр, за мной приехал наш родственник и Гришин компаньон по бизнесу Алик, забрал меня, и мы приехали за Саней. Дверь была закрыта и в замке с другой стороны был вставлен ключ (то есть Демид точно дома). Мы кричали, стучали. В конце концов мы выставили стекло, и я залез на кухню. Было тихо. Я закричал, позвал Саню. Пошел его искать. Он был в ванной. По тому, что лицо его было наполовину в воде я понял, что Саня не спит.

Вот и все, Саня, вот и все все закончилось все совсем все Саня быстро как-то да Саня? Ничего больше не будет брат ты мой непутевый все да? Всё… Зачем же я тебя искал? Зачем же ты нашелся?! Я опять не успел! Опять, я, мудак, не успел!

Потом была суета. Это неважно. Важно то, что все дни, пока мы ждали заключение медэкспертизы, я боялся одного: что Саня покончил с собою. Я не смог бы этого понести! Я не смог бы понять, зачем тогда было это все — все последние дни, зачем он добирался, мучился, зачем поселился у меня. Чтобы у меня покончить с собою??? За что это мне, Господи?! За то ли, что в какой-то момент я почувствовал, что Саня мне становится обузою? Но я ж отогнал эту мысль!

За что, Господи?! За что, Господи?! За что, Господи?!

Саня не покончил с собою. С ним случился инсульт.
Сашу Демидова — раба Божия, брата нашего Александра отпели и похоронили.
______________________________________________
Я люблю Радоницу. Пасха — это исток подлинной радости в мире, а Радоница — радостный, теплый, какой-то уютный домашний приход Пасхи в жизнь каждого, пронизание этой радостью всего в ней, включая и мысль о тех, кто перешел уже порог смерти, и мысль о своей смерти тоже. Все эти народные обычаи, напр., катание пасхальных яиц по могиле и прочее, — все они от наивной радости и веры, что можно совместно радоваться с умершими. И это прекрасно, потому что так мало в жизни нашей получается у нас радоваться без стыда за свою радость!

Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежди живота вечнаго преставльшагося раба Твоего, брата нашего Александра, и яко Благ и Человеколюбец, отпущаяй грехи, и потребляяй неправды, ослаби, остави и прости вся вольная его согрешения и невольная, избави его вечныя муки и огня геенскаго, и даруй ему причастие и наслаждение вечных Твоих благих, уготованных любящым Тя: аще бо и согреши, но не отступи от Тебе, и несумненно во Отца и Сына и Святаго Духа, Бога Тя в Троице славимаго, верова, и Единицу в Троице и Троицу во Единстве, православно даже до последняго своего издыхания исповеда. Темже милостив тому буди, и веру, яже в Тя вместо дел вмени, и со святыми Твоими яко Щедр упокой: несть бо человека, иже поживет и не согрешит. Но Ты Един еси кроме всякаго греха, и правда Твоя, правда во веки, и Ты еси Един Бог милостей и щедрот, и человеколюбия, и Тебе славу возсылаем Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Мы тебя все любим, Саша!
И я, и братка мой Гриша, и моя жена Марина, и Ленка, и Танюха, и дочка твоя Катюша, и все-все!
Христос воскресе, а значит, мы никогда не расстаемся навсегда, даже смерть нас не разлучает навеки!
Христос воскресе, Саня, брат!
Христос воскресе, Саня! Все не зря, Саня!
Христос воскресе из мертвых, смертью смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!
Tags: Демидов Саша, Память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments