May 7th, 2018

Книги

О жертвах катастроф и Царстве Божием

Прот. Всеволод Чаплин о речи патр. Кирилла:

Пишут христиане - спрашивают про слова Патриарха, сказанные в Кемерове: «Сегодня у нас есть возможность особенно усердно помолиться Господу, чтобы Он принял всех тех, кто погиб, в свое Небесное Царство. Ведь их смерть была мученической, а мученическая смерть вводит человека в Божественное Царство» (http://www.patriarchia.ru/db/text/5189556.html ).
Еще раз повторю то, что говорил ранее: мы можем молиться и о нехристианах (вне литургии, а лучше вообще вне храма и богослужения). Можем надеяться, что страдания и невинная жизнь детей-нехристиан не останутся у Бога без воздания, без милости. Но вне Его Царства. Христос Сам сказал, что не верующие в Него в это Царство войти никак не могут. Писание и Предание ясно говорят об этом.
Мученичество, в христианском понимании, – это свидетельство о Христе. Слова martyros, matryria вообще не связаны со страданием – они говорят именно и только о свидетельстве. Это знает любой семинарист. Кончину, связанную со страданиями, но не с исповеданием веры, мы обычно и называем «страдальческой», иногда – «страстотерпческой» (если она все-таки сопряжена с истинной верой, но не является страданием именно за нее).
Если же любую страдальческую кончину считать вводящей в Царство Божие, то возникает вопрос о критериях. Надо ли каждого ребенка, погибшего в муках, считать вошедшим в это Царство? Или вообще каждого человека, умершего неестественной, а тем более насильственной смертью? Какого-нибудь Кальтенбруннера, например?
Через несколько дней Патриарх сказал о понятии «мученичество» вполне корректно: «Мы совершили Божественную литургию на могилах людей, замученных и убитых за веру, — почему мы и называем христиан, погибших и захороненных здесь, новомучениками и исповедниками Церкви Русской» (http://www.patriarchia.ru/db/text/5190447.html ). Конечно, не все расстрелянные в Бутово были мучениками, и говорить о них так - не по-христиански (если, правда, не путать христианство с секулярным гуманизмом).
А почему в Кемерове нужно было говорить нечто иное? Понятно, что перед Патриархом стояли родные жертв пожара. Но любой из нас нынче говорит со всеми одновременно – потому что нас смотрят и читают самые разные люди. Вполне можно найти слова, которые одновременно утешают и не дают ложной надежды, а самое главное – призывают к обращению, вере, покаянию, изменению жизни. Ведь Господь попускает страдания как раз для того, чтобы такая перемена произошла.
Collapse )