May 26th, 2015

Книги

Волшебный лопух.

Хохол

На смерть друга.

Олег Карпенко (Алик, Аличек, Хохол...) умер.
.........................................
Вспомнилось...
День выдался очень удачный! Утром, когда мы сидели грустные в подвале Дворца пионеров (
где у Алика и Вити Туркова была керамическая мастерская), и у нас на поправку здоровья оказалось всего две бутылки сухого (ну, не «оказалось», а их принес Миша Грек, которого все продавщицы так любили, что находили для него бутылку-другую на опохмел всегда, даже до открытия винно-водочных отделов во времена гонений на алкашей), остатки которого были уже разлиты по стаканам, а в продолжение не очень верилось, в подвал вдруг вошел мой братка:
— Ребята, а не хотите ли выпить водки тудэйнау?
— Грешно смеяться над больными людьми…

Но братка не смеялся над нами! Хвастливым жестом провинциального фокусника (таково было мое даже немного злое впечатление) он что-то достал из-за спины и звонко поставил на стол. Как только я увидел, что он поставил, мнение мое о жесте братки чудесно изменилось, и я готов был признать в нем Столичного Волшебника! На столе стояли две бутылки водки! А волшебство продолжилось:
— Там у меня в машине сидит один грузин, у которого таких бутылок еще восемнадцать. Он — гость Краснодара и ищет компанию, чтобы их употребить. Он еще что-то про девочек там, правда, заикался, но это вы сами как-нибудь его успокойте J.
— Да где ты такого нашел?!
— Его ко мне Пыркин привел. Грузин, непонятно чего ожидая, стоял недалеко от моего дома с ящиком водки и комплектом дисков Битлов в ногах! А Пыркин мимо шел. И грузин к нему обратился! Ну, Пыркин ни с девочками познакомить, ни просто помочь выпить не может, и ко мне его затащил. Но я ж в завязе! Так что грузин ваш. Насчет девочек я сомневаюсь, а помочь положить ящик вы очень сможете. Да так, что грузин всю жизнь вспоминать будет! J
— Веди!!! Только, Гриша, ты ж будь дома! Мы тебе, мож, позвоним! Мож куда поедем! Ты нас отвезешь, если что!

Через минуту братка не без торжественности и своего уже привычного мне столичного изящества ввел Грузина (я напрочь забыл, как его звали, увы) — смущенно улыбающегося симпатичного скромного парня, совсем не понимавшего, кажется, своего величия. И грянула неслышно музыка — какое-то удивительно гармоничное соединение самых разных национальных оттенков, взаимодополняющих друг друга, ведущее к уже чаемому (водка-то нас вылечила к этому моменту, и теперь нам, как вообще всегда людям, потребно стало главное) подлинному единению душ! … И под эту неслышную музыку мы нежно и упокоенно поплыли друг к другу, и вместе к чему-то единственному, самому дорогому, что уже роднило нас и в нас свершалось. Только в какой-то момент произошел малюсенький, хотя досадный сбой. Грузин, помимо прочего, оказался игроком какой-то футбольной команды Второй лиги. И он все время порывался что-то нам рассказать из своей футбольной жизни. А мы, прямо скажу, от футбольных страстей, причем уж точно от страстей какой-то неведомой команды Второй лиги, были весьма далеки. И Витя не смог сдержаться, и чуть ли не раздраженно повысил голос:
— Чё ты нам рассказываешь?! Да нам это нахер не нужно!
Однако он был тут же остановлен ласково-укоряющим словом Миши:
— Тебе неинтересно? Не мешай слушать другим!

Миша был прав! Грузин, принесший в наш мир ящик водки, мог рассчитывать на нашу сердечную признательность и рассказывать хоть о дворовой команде! А уж тут, когда речь идет о Второй лиге, откуда в Первую (а там и в Высшую!!!) — рукой (ногой?) подать…
Вскоре возникла идея продолжить за городом, у Вити на даче. Позвонили Грише. Грузин пытался намекнуть, что неплохо уже бы и девочками озаботиться, но в нашем спорте он не был игроком даже Второй лиги, поэтому скоро намеки свои позабыл, а там и просто заснул. В себя он пришел на прекрасном поле у реки, где мы славили величие Природы и ее единение с Человеком. На счастье Грузина, рядом был трезвый братка, который его успокоил, убедив, что тот не попал на некую языческую мистерию. Из машины (Копейки) было извлечено заднее сиденье, и Грузина — как царя! — на него посадили. Потом, немного повосседав, он принял-таки участие в восславлении Природы и Человека. Купание на речке обернулось для него падением с обрыва. Было не больно, но он запачкался, так как никак не хотел раздеваться у машины. Мы-то падали в трусах и только восходили от радости к радости J После падения он совсем расстроился, сидел грустный и повторял:
— Проехал тищщи километри, чтоби кувьет упасть!
В конце концов мы вернулись в город. Гриша отвез Грузина с остатками водки (осталось ему бутылок восемь) и комплектом дисков Битлз по адресу, который тот назвал. Мы так и не узнали, почему он, имевший же, как оказалось, кого-то в Краснодаре, решил провести время с незнакомыми людьми. Может, все дело было в девочках? Не знаю.
Да. День действительно удался...

...Мы сидели с Хохлом в его мастерской в подвале Дворца пионеров. Было часа три ночи. Взятая про запас последняя бутылка давно закончилась. И на нас накатила какая-то отчаянная безнадега. Тоска была так сильна, что мы не хотели жить. Восторги единения друг с другом и Природой теперь вдруг стали отвратительны. Все потеряло смысл. И мы решили покончить с собой на пару. Мы быстро нашли способ. Немного помолчали «на дорожку». И тут Хохол мягко, как бы прося прощения, сказал:
— Не, Каруша. Мне ж папу надо мыть. Я сейчас не могу.
Отец его был парализован после инсульта, и его некому было купать, кроме Алика… Так я остался жив...
Collapse )