April 8th, 2015

Книги

Предательство.

В довершение ужаса Цезарь, прижатый к подножию статуи разъяренными клинками друзей, видит среди лезвий и лиц Марка Юния Брута, своего подопечного и, быть может, сына; тогда он перестает сопротивляться, воскликнув: — И ты, сын мой! Патетический возглас подхватывают Шекспир и Кеведо.
Судьбе по нраву повторения, варианты, переклички; девятнадцать веков спустя на юге провинции Буэнос-Айрес гаучо, настигнутый другими и падающий под ножами, узнает своего пасынка и с мягким укором и медлительным удивлением говорит ему (эти слова нужно слышать, а не читать): — Ну и ну, парень! Его приканчивают, и он не подозревает, что умер, дабы история повторилась.


Этот рассказ Борхеса я впервые не прочитал, а услышал из уст моего друга Сергея Манякина.
Collapse )