Киприан Шахбазян (kiprian_sh) wrote,
Киприан Шахбазян
kiprian_sh

Categories:

О поисках компромисса.



Кургинян, на первый взгляд, полностью прав, когда говорит простую вещь: признание СССР некой "черной дырой", то есть признание факта гибели России в октябре 1917 года не позволяет говорить о ее возрождении. Согласимся, что это верно. Россия же -- не Христос, она даже не Лазарь Четверодневный. Она не имеет ни себетождественного тела, ни себетождественной души, то есть не является ипостасью, которая может быть возрождена, точнее, воскрешена после смерти. Россия есть общность поколений людей, ее населявших, населяющих и, надеемся, будущих населять, объединенных территорией, кровью, языком (понятным широко -- и как культура) и (что, я думаю, не менее важно) ценностями. Если та общность людей, которая населяла СССР, не имела живой связи (крови, языка и ценностей) с дореволюционной Россией, то воскресение той России уже невозможно, разве что воскреснут телесно жившие до революции. Потому что одна территория без народа -- не Россия.
Однако не все у Кургиняна здесь логически безупречно. Разве его собеседники говорят о смерти России? И даже если говорят иногда, то в каком смысле? Нельзя ли попытаться из того смысла, который собеседники Кургиняна вкладывают (в диалоге по ссылке или вне его) в свои слова о смерти России, извлечь понимание ими слов и о возрождении, воскресении России? Извлечь таким образом, чтобы попытаться дать возможность сторонам продолжить поиски основания для диалога и даже для совместной работы?
Попробую понять оппонентов Кургиняна. Для примера приведу простой пример: оккупацию. Это очень распространенный среди представленных на видео образ для описания произошедшего после Октябрьской революции (насколько он справедлив сейчас говорить нет нужды). Что такое период оккупации, сколько долго (хоть 70, хоть 700 лет) он бы ни длился? Смерть ли это оккупированной страны? Что правомочно было бы назвать смертью? Достаточно ли для этого только потери независимости? А навязывания захватчиком чуждых народу завоеванной страны языка и ценностей? Разумеется, нет. Смерть страны -- физическое уничтожение народа. Даже в случае успешно осуществляемого захватчиком навязывания чуждых народу языка и ценностей говорить о смерти страны преждевременно. Пока этого не произошло, пока народ физически жив и хотя бы отчасти хранит свой язык и свою аксиологию, говорить о смерти можно только при нестрогом словоупотреблении. Потому что точнее будет говорить о болезни. Но тогда и призыв к возрождению, воскресению следует понимать не буквально, а как призыв к исцелению, выздоровлению. Эта тонкость, представляется, ускользает от Кургиняна.
Впрочем, я не считаю, и что он полностью неправ. Он верно замечает: тем, для которых СССР -- абсолютное зло, логично было бы счесть, что и Россию постигла абсолютная смерть, а не нечто, что возможно изменить, исцелить. И тогда разговоры о возрождении, исцелении -- бред.
Но мне кажется очевидным, что даже среди самых откровенных врагов советской власти, воспринимающих ее разрушительницей исторической Руси-России далеко не все (уверен, что меньшинство) считают, будто советской власти удалось выполнить свою страшную задачу вполне, абсолютно. То есть эти люди на самом деле не верят, что Россия погибла, а, значит, не верят, что между нынешней РФ и Россией -- абсолютная пропасть.
Но если Россия не умерла, то насколько оправдан сам образ оккупации? Ну, ладно, допустим, революцию сделала кучка инородцев. Но не 70 же лет они руководили страной? Тогда что, некие коллаборационисты продолжили их дело? Какое дело?
1. Было ли сознательное расчленение территории России?
2. Было ли сознательное уничтожение народа России?
3. Было ли сознательное уничтожение языка (культуры)?
4. Было ли сознательное уничтожение ценностей?
Если на все эти четыре вопроса будет ответ "да", то возможен ли диалог? Не с теми, кто убежден, что Россия погибла, но -- с теми, которые не считают смерть России свершившимся фактом, хотя уверены, что именно в приведении России к гибели состояла цель семидесятилетнего правления советской власти?
Это трудный вопрос. Как видим на записи, Кургинян полагает такой диалог невозможным. Его можно понять: он не хочет разговаривать с людьми, называющими оккупантами и коллаборационистами руководителей страны (Ленина, Сталина и других), добившейся неоспоримых успехов в создании сильнейшей армии, обеспечивавшей целостность страны, в построении мощной экономики, обеспечивавшей и мощь армии, и рост благосостояния (во всяком случае достаточный для роста народонаселения), в осуществлении условий для развития науки, образования и культуры, в создании общества, основанного на началах социальной справедливости и исповедующего высокие моральные ценности. Кроме того, Кургинян видит в этом взгляде потенциал гражданской войны. И отчасти он прав. Но готов ли сам Кургинян к тому, чтобы признать людей, с оружием в руках боровшихся с советской властью -- не абсолютным злом? Готов ли допустить, что они руководствовались своими представлениями о благе Родины? Готов ли объявить, что Корнилов, Деникин, Врангель -- не были абсолютными врагами России? Готов? А сказать так о Краснове, Шкуро, Султан-Гирее? Готов ли допустить, что у них не было желания разрушить Россию, уничтожить ее народ, культуру, ценности? Если не готов, то не стоит и говорить, что он ищет компромисса, так как это будут двойные стандарты. Если ты призываешь не мазать дорогое тебе одной черной краской, то будь готов к встречной просьбе.
Но не все безнадежно.
На каком основании возможно состояться диалогу и выработке совместных действий?
Разумеется, не в поисках некоего "метаязыка", чаемого Кургиняном. Хотя бы потому, что понимание термина, им предлагаемое, -- совершенно субъективное и, прошу прощения у адептов, доморощенное. Нужно искать не метаязык, а со-гласие. Согласие в оценке прошлого и будущего. Не абсолютное, но в определенных пределах, достаточных для движения вперед.
Во-первых, согласиться, что Россия не умерла.
Вот это, пожалуй, единственное абсолютное предварительное условие. С уверенными в смерти России говорить о ее будущем бесполезно.
Во-вторых, согласиться, что СССР не был абсолютным злом.
Хоть сколько-нибудь, хоть минимально вменяемые враги советской власти, не признающие смерть России в СССР свершившимся фактом, не могут не понимать, что какие-то силы, противостоящие уничтожению России, в СССР были, и были, в том числе, во власти. Ну, пусть они воспринимаются ими как партизаны -- продолжатели дела если не партизанской борьбы с оккупантами времен Великой Отечественной войны, то -- Отечественной войны 1812 года. Как бы то ни было, они вынуждены принять наличие здорового элемента в СССР на всех уровнях, в том числе и во власти.
В-третьих, согласиться, что борьба с СССР не была абсолютным злом. Если даже борьбой руководили немецкие и американские шпионы и их прихвостни, то не допустить существования в рядах даже взявших в руки оружие борцов с советским строем тех, кто видел в большевиках худших оккупантов, чем немцы или американцы, -- значит быть не более вменяемым, чем отрицающие существование в СССР здорового начала.
В-четвертых, согласиться, что будущее России невозможно без:
1) сохранения целостности России;
2) сохранения и содействия росту численности и благополучия народа;
3) сохранение чистоты русского языка и культуры;
4) сохранение традиционных для России ценностей.

Само собой понятно, что первые три пункта необходимо входят в число ценностей. Кроме того, следует достичь согласия по ценностям в социальной сфере и нравственности. Впрочем, как мне видится, согласие по всем этим пунктам практически уже имеется.

Теперь относительно православия.
Сначала скажу, что православная Церковь показала про- и анти-советски настроенным сторонам возможного диалога пример преодоления разделявшей дорев. Россию и СССР розни: без взаимного анафематствования соединились прежде разделенные непреодолимой, казалось, пропастью МП и РПЦЗ, в одной Церкви теперь и патр. Сергий (Страгородский), и митр. Анастасий (Грибановский). Пример подан. Можно попытаться им воспользоваться.
И о "красной метафизике". Кургинян должен понять, что попытки представить дело так, будто его идеи о "нетварной Тьме" и хилиазме (особенно в его версии) являются не осужденными в православии ересями, а некой допустимой в православии традицией, совершенно неприемлемы для православных. Ему не следует пытаться выдать их за нечто, согласное с православным учением хоть в какой-то мере. У Церкви с Кургиняном и его движением есть большая сфера, где есть согласие и осуществимо (а подчас и осуществляется) сотрудничество. Насколько я понимаю, Кургинян не отрицает, что в основании нравственных ценностей в России лежит православие. Если он признает эти ценности приемлемыми ценностями и готов трудиться в их утверждении -- прекрасно. Только не надо свою метафизику выдавать за само православие.
Tags: Кургинян, Политика, Церковь и государство
Subscribe

  • ВОПРОС.

    Согласно святоотеческой традиции всякий крещеный становится «Христом». ________________________________ Дорогие друзья, кто помнит нечто…

  • ВОПРОС.

    Дорогие друзья, нет ли у кого доступа к тексту вот этой книжки? http://poznaniye.ru/catalog/list/osnovy_pravoslavnogo_veroucheniya/

  • Богословие в России.

    Дорогие друзья, в связи со скандальной ситуацией, создавшейся на выборах завкафедрой богословия в МДА хотелось бы спросить. 1. Кого сегодня можно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • ВОПРОС.

    Согласно святоотеческой традиции всякий крещеный становится «Христом». ________________________________ Дорогие друзья, кто помнит нечто…

  • ВОПРОС.

    Дорогие друзья, нет ли у кого доступа к тексту вот этой книжки? http://poznaniye.ru/catalog/list/osnovy_pravoslavnogo_veroucheniya/

  • Богословие в России.

    Дорогие друзья, в связи со скандальной ситуацией, создавшейся на выборах завкафедрой богословия в МДА хотелось бы спросить. 1. Кого сегодня можно…