Киприан Шахбазян (kiprian_sh) wrote,
Киприан Шахбазян
kiprian_sh

Category:

Сомерсет Моэм и Гражданская война в России

О шпионской деятельности Моэма я слышал только краем уха, а она, оказывается, вон какая интересная была.

Оригинал взят у zamglavred в Сомерсет Моэм и Гражданская война в России
по следам постов ljwanderer о железнодорожном корпусе Стивенса

...В своей автобиографии У.С. Моэм так вспоминал свою первую и последнюю поездку в Россию в 1917 году: «Я направлялся, как частный агент, которого при необходимости могли дезавуировать. Мои инструкции требовали, чтобы я вступил в контакт с силами, враждебными правительству, и подготовил план, который бы удержал Россию от выхода из войны». До конца жизни Моэм был уверен, что «существовала известная возможность успеха, если бы я был направлен на шесть месяцев раньше». По словам писателя, для реализации задания он имел в своем распоряжении «неограниченные денежные средства». Моэма сопровождали «четыре преданных чеха, которые должны были действовать в качестве офицеров связи между мною и профессором Масариком (будущим президентом Чехословакии. Прим, авт.), имевшим под своим командованием что-то около шестидесяти тысяч своих соотечественников в различных частях России».

Известно, что в ходе сражений Первой мировой войны в России оказалось 200 тысяч пленных чехов и словаков, являвшихся солдатами и офицерами австро-венгерской армии. После Февральской революции Чехословацкий национальный совет, созданный в Париже в 1915 году во главе с профессором Томашем Масариком, принял решение организовать в России корпус, или легион. Предполагалось, что в его состав войдут чехи и словаки, постоянно проживавшие в России, а также те, кто был взят в русский плен.

В июне 1917 года Масарик, прибыв в Россию, занялся формированием двух дивизий корпуса, в рядах которых вскоре оказалось свыше 60 тысяч человек. Корпус был размещен на Левобережной Украине. Сначала было решено направить этот корпус во Францию, где уже находилось немало воинских частей из России. Но потом в руководстве Чехословацкого национального совета стали говорить о том, что корпус может стать «военно-полицейской силой» для наведения порядка в России. Кто выдвинул это предложение и в чем оно точно состояло, до сих пор толком неясно. Дело в том, что события, в которые оказались вовлеченными солдаты и офицеры чехословацкого корпуса, представляли собой запутанную цепь из внешнеполитических интриг. Отдельные же звенья этой цепи были выкованы в ведущих империалистических державах мира.

Хотя Англия и Франция были союзниками России по блоку «Сердечного согласия», или Антанты, они не испытывали к ней «сердечной» близости. Обе державы стремились использовать Россию в своих интересах и в то же время делали немало, чтобы навредить своему союзнику. Каждая из этих стран не желала усиления России в ходе мировой войны. Как отмечал английский историк А. Дж. П. Тейлор, Франция всячески противодействовала планам расширения российских позиций за счет Османской империи, а «у англичан... были свои проблемы с Россией на Ближнем и Среднем Востоке».

Ни Франция, ни Англия не желали сильной России, а поэтому в Лондоне приветствовали свержение самодержавия, увидев в этом событии свидетельство ослабления России. Министр иностранных дел Великобритании Бальфур так прокомментировал весть о революции в России: «Если удастся создать совершенно независимую Польшу..., то можно будет полностью отрезать Россию от Запада. Россия перестанет быть фактором в западной политической жизни, или почти перестанет быть таковым».

Несмотря на то, что Россия была союзницей стран Антанты, западные державы не спешили помогать русской армии, которая приняла на себя первый удар и фактически спасла Францию от разгрома осенью 1914 г. Позже Ллойд-Джордж признавал: «Если бы французы со своей стороны выделили хотя бы скромную часть своих запасов орудий и снарядов, то русские армии, вместо того, чтобы быть простой мишенью для крупповских пушек, стали бы в свою очередь грозным фактором обороны и нападения... Пока русские армии шли на убой под удары превосходной германской артиллерии и не были в состоянии оказать какое-либо сопротивление из-за недостатка винтовок и снарядов, французы копили снаряды, как будто это было золото».

Рост антивоенных настроений в России в 1917 году беспокоил Лондон. Желая по-прежнему гнать «на убой» русских солдат, английское правительство стало готовить тайный заговор с целью предотвратить выход России из войны. «Военно-полицейская» миссия, которую должен был выполнить чехословацкий корпус, означала не установление контроля за соблюдением порядка на улицах российских городов, а осуществление государственного переворота в интересах Великобритании.

Чехословацкий корпус был не единственной организованной силой, участвовавшей в исполнении замыслов Лондона. Моэм упоминает о своих постоянных контактах с вождем эсеровских террористов, убийцей министра внутренних дел России В. К. Плеве и великого князя Сергея Александровича, Борисом Савинковым. Беспощадный террорист произвел на Моэма неизгладимое впечатление - «один из самых поразительных людей, с которым я когда-либо встречался». Вместе с Савинковым в организации заговора участвовали и другие правые эсеры - его единомышленники. Поскольку же Савинков был заместителем военного министра Временного правительств и комиссаром Юго-Западного фронта, он сблизился с Алексеевым, когда тот заменил Корнилова после его ареста на посту начальника генерального штаба. Поэтому Моэм смог привлечь к заговору и военных, которые затем возглавили Добровольческую армию.

Вполне возможно, что действия военных и политических организаций, если бы они выступили одновременно и согласованно, под единым командованием, могли бы изменить характер событий или, по меньшей мере, серьезно повлиять на их ход. Одной из причин провала заговора стала быстрая утрата управляемости России в 1917 году, чему не в малой степени способствовала спесивая самонадеянность главы Временного правительства.
Когда Моэм прибыл из Владивостока в Петроград, обстановка в стране была критической. «Дела в России ухудшались, - писал Моэм. - Керенский, глава Временного правительства, был съедаем тщеславием и увольнял любого министра, который, как ему казалось, представлял угрозу для его положения. Он произносил бесконечные речи. Нехватка продовольствия становилась все более угрожающей, приближалась зима, и не было топлива. Керенский произносил речи. Находящиеся в подполье большевики активизировались, Ленин скрывался в Петрограде, говорили, что Керенский знает, где он находится, но он не осмеливался арестовать его. Он произносил речи».

Англия решила свергнуть тщеславного болтуна и установить в России «твердую власть», необходимую ей для продолжения войны против Германии. В осуществлении этого замысла Моэм был не простым исполнителем, а инициативным организатором и вдохновителем политического заговора. Изобразив себя в автобиографическом рассказе о разведчике Эшендене, Моэм писал: «Составлялись планы. Принимались меры. Эшенден спорил, убеждал, обещал. Он должен был преодолеть колебания одного и бороться с фатализмом другого. Он должен был определить, кто был решительным, а кто самонадеянным, кто был искренним, а кто слабовольным. Ему приходилось сдерживать раздражение во время русского многословия, он должен был быть терпеливым с людьми, которые хотели говорить обо всем, кроме самого дела; он должен был сочувственно выслушивать напыщенные и хвастливые речи. Он должен был остерегаться предательства. Он должен был потакать тщеславию дураков и уклоняться от алчности корыстолюбивых и тщеславных. Время поджимало».

К концу октября 1917 года Моэм завершил свою работу по созданию мощной подпольной организации. Он отправил зашифрованный план государственного переворота в Лондон. Моэм утверждал, что «план был принят, и ему были обещаны все необходимые средства». Однако, великий разведчик попал в цейтнот.

В значительной степени это было связано с тем, что правящие круги России проявляли патологическую неспособность к быстрым действиям даже во имя самосохранения. Моэм писал: «Бесконечная болтовня там, где требовались действия, колебания, апатия, когда апатия вела к разрушению, высокопарные декларации, неискренность и формальное отношение к делу, которые вызвали у меня отвращение к России и русским». «Отвращение» к власть имущим, перенесенное на страну и народ, помешало Моэму увидеть главные причины внутренней слабости верхов - их глубокий конфликт с народом, их неспособность выражать его интересы и действовать во имя народа.

Активности Моэма, беспощадности террориста и писателя Савинкова, деловой решимости руководителей чехословацкого корпуса и других участников заговора оказалось недостаточно. Им противостояла организованность большевистской партии во главе с Лениным. По свидетельству Моэма, в конце октября 1917 года «слухи становились все более зловещими, но еще более устрашающими приобрела реальная активность большевиков. Керенский носился взад и вперед как перепуганная курица. И вот грянул гром. В ночь 7 ноября 1917 года большевики восстали... Министры Керенского были арестованы».

На другой же день после победы Октябрьской революции писателя предупредили, что большевики разыскивают тайного резидента Великобритании. (Еще 14 сентября И.В. Сталин в своей статье «Иностранцы и заговор Корнилова» обратил внимание на активное участие британских подданных в заговорщической деятельности на территории России.) Отослав шифрованную телеграмму, вождь заговора срочно покинул Россию. Великобритания направила специальный боевой крейсер, чтобы вывезти своего супершпиона из Скандинавии.

Однако бегство Моэма не означало разгрома сложной и разветвленной сети заговора, который он тщательно создавал. Звенья заговора Моэма стали минами замедленного действия, подложенными под Советскую республику. Масштабы тайной деятельности английской разведки в России в 1917 году были столь велики, что даже запоздалые выступления некоторых организаций, участвовавших в заговоре, едва не оказались фатальными для Советской власти. Несмотря на то, что к маю 1918 года чехословацкий корпус смог выступить не в центральной России, а за Уралом, в его мятеже приняли участие 45, а не 60 тысяч человек, а против него выступили уже сформировавшиеся органы Советской власти, части Красной Армии и силы ВЧК, чехословацкий корпус сразу же овладел крупными городами, расположенными по Транссибирской железной дороге, и вскоре взял под свой контроль значительную часть Сибири, Урала и Поволжья и даже попытался захватить центральную часть России. Восстание чехословацкого корпуса, задуманное английской разведкой еще в середине 1917 года, стало сигналом для начала Гражданской войны 1918 - 1920 гг.

Чехословацкий корпус был не единственной организованной силой, участвовавшей в исполнении замыслов Лондона. Мятеж под руководством одного из участника заговора Моэма Бориса Савинкова в Ярославле и других городах Верхнего Поволжья (6 - 21 июля 1918 года) стал одним из самых мощных контрреволюционных выступлений Гражданской войны: мятежники удерживали власть 16 дней, истребив немало сторонников Советской власти.

Позже многие гадали, зачем Савинков поднял мятежи в Ярославле, Рыбинске, Ростове, Владимире, Муроме, где силы правых эсеров были невелики, а не, скажем, в Калуге, где у них была мощная организация. Очевидно, что выступление правых эсеров предполагало скорое прибытие с севера интервенционистских сил, которые к этому времени высадились на Кольском полуострове и собирались взять Архангельск. Известно также, что в ходе мятежа Савинков поддерживал связи с чехословацким корпусом. Еще до начала мятежа деньги членам «Союза защиты родины и свободы» на севере доставил ближайший помощник Масарика И. Клецанда.

Силы, задействованные в ходе Ярославского мятежа, были лишь частью того, чем располагал Савинков и его подручные. Возглавлявшийся Савинковым «Союз защиты родины» объединял многотысячные войсковые части, разбитые для конспирации на группы по 5 - 6 боевиков. Эти формирования сохранялись в Москве, Казани, Костроме, Калуге и других городах. Даже после разгрома Ярославского мятежа организация Савинкова долгое время сохраняла свою боеспособность.

Ход Ярославского мятежа показал не только наличие организационных связей савинковцев с чехословаками, но и с «белой гвардией», выступившей еще в конце 1917 года на Юге страны. После мятежа в Ярославле в своем приказе по городу мятежный полковник Перхуров сообщал о том, что он действует «на основе полномочий, данных главнокомандующим Добровольческой армии, находящейся под верховным главнокомандованием генерала Алексеева». Гражданская война, в возникновении которой российские СМИ с пеной у рта винят большевиков, была подготовлена и развязана в результате сговора контрреволюционых сил России с иностранными спецслужбами и в угоду антинародных, антинациональных интересов империалистических держав.

Профессиональный разведчик Моэм многое скрыл в своих свидетельствах. А потому до сих пор не ясно, какую роль должны были сыграть Савинков и его люди, что надо было делать военным руководителям России, какую миссию обязан был выполнить чехословацкий корпус. Но прежде всего возникают вопросы: «Почему, если «время поджимало», британский разведчик в сопровождении четырех чехословаков из окружения Масарика прибыл в Петроград не через Северное море и Скандинавию (что заняло бы несколько дней), а решил сначала проехать по Атлантическому океану в США, затем пересечь американский континент, Тихий океан, российский Дальний Восток, Сибирь, Урал и так далее (на что ушло около месяца)? Почему, рискуя попасть в цейтнот (и, в конечном счете, попав в него), Моэм и его спутники избрали столь длинную дорогу в Россию? ».

Появление США и Сибири в маршруте Моэма и его чешских спутников в ходе их поездки 1917 года вряд ли было случайным. Еще до начала Первой мировой войны США заняли ведущее место в мировой экономике. Нажившись же на поставках воюющим державам в годы Первой мировой войны, а затем вступив в боевые действия на стороне Антанты в апреле 1917 года, США исходили из того, что без учета их мнения не могут решаться важнейшие международные вопросы, в том числе и судьба России. Следует также учесть, что к середине 1917 года роль США в российских делах невероятно возросла, а американский интерес к Сибири значительно усилился.

Еще накануне Первой мировой войны резко активизировалась деятельность американских предпринимателей в России. Будущий президент США Герберт Гувер стал владельцем нефтяных компаний в Майкопе. Вместе с английским финансистом Лесли Урквартом Герберт Гувер приобрел концессии на Урале и в Сибири. Стоимость только трех из них превышала 1 миллиард долларов (тогдашних долларов!).

Первая мировая война открыла новые возможности для американских капиталов. Втянувшись в тяжелую и разорительную войну, Россия искала средств и товаров за рубежом. Их могла предоставить не участвовавшая в войне Америка. Если до Первой мировой войны капиталовложения США в России составляли 68 миллионов долларов, то к 1917 г. они возросли многократно. Резко возросшие в годы войны потребности России в разных видах продукции вызвали быстрый рост импорта из США. В то время как экспорт из России в США с 1913 по 1916 год упал в 3 раза, импорт американских товаров возрос в 18 раз. Если в 1913 г. американский импорт из России был несколько выше ее экспорта из США, то в 1916 г. американский экспорт превышал российский импорт в США в 55 раз. Страна все в большей степени зависела от американского производства.

В марте 1916 г. послом США в России был назначен банкир и хлеботорговец Дэвид Фрэнсис. Сразу же после Февральской революции Фрэнсис от имени правительства США предложил России заем в 100 миллионов долларов. Одновременно, по договоренности с Временным правительством в Россию из США была направлена миссия «для изучения вопросов, имеющих отношение к работе Уссурийской, Восточно-Китайской и Сибирской железных дорог».

Учитывая американский интерес к богатствам Сибири и наличие договоренности с Временным правительством об установлении контроля Штатов над Транссибирской железной дорогой, можно предположить, что по согласованию с Лондоном Моэм и четыре чехословака в ходе проезда от Владивостока в Петроград выполняли разведывательное задание в интересах США, где они только что побывали.

Вскоре после завершения поездки Моэма и его спутников по Транссибирской дороге в середине октября 1917 г. был сформирован так называемый «Русский железнодорожный корпус». «Русский» корпус состоял только из американцев. В 12 его отрядах находилось 300 железнодорожных офицеров, механиков, инженеров, мастеров, диспетчеров, которые должны были быть размещены между Омском и Владивостоком. Как подчеркивал советский историк А. В. Березкин в своем исследовании, «правительство США настаивало на том, чтобы присылаемые им специалисты были облечены широкой административной властью, а не ограничивались бы функциями технического наблюдения». Фактически речь шла о передаче значительной части Транссибирской железной дороги под американский контроль.

Октябрьская революция помешала осуществлению этих планов и хотя 14 декабря 1917 г. «Русский железнодорожный корпус» в составе 350 человек прибыл во Владивосток, через три дня он отбыл оттуда в Нагасаки.

Однако вскоре Транссибирская железная дорога вновь стала объектом переговоров, в ходе которых встал вопрос о присутствии на всем ее протяжении иностранного корпуса. С февраля 1918 года советское правительство вело переговоры с руководством чехословацкого корпуса, в ходе которых было решено помочь перевезти чехов и словаков во Францию. До сих пор неясно, кто внес предложение переправлять корпус через Сибирь, а далее морским путем в Западную Европу. Хотя очевидно, что любой путь в объезд Центральных держав был не ближним, все же дороги через Каспий и Персию, или через Скандинавию и Северное море, и даже через Баренцево море были бы короче. Однако именно о сибирском маршруте шла речь в соглашении между руководством корпуса и советскими властями, достигнутом 26 марта 1918 года.
Ю.В. Емельянов
Белые штрафбаты Антанты

Далее в консервативном журнале "Золотой лев".
Любопытно, что из двадцати рассказов цикла "Эшенден" опубликовано только шесть. Остальные четырнадцать были уничтожены автором (пишут даже, что по требованию Уинстона Черчилля). Моэм написал еще "Рассказы о секретной службе". Но похоже, они до сих пор не переведены на русский. Мы ленивы и нелюбопытны:(
Tags: Перепост, Политика, Россия
Subscribe

  • РЕМИНИСЦЕНЦИИ.

    Мне в последнее время кажется, что, если все пойдет, как идет сейчас, то президент Зеленский мог бы стать героем фильма Висконти или Сабо типа…

  • БОЖЕ, БОЖЕ ВОЗВРАТИСЬ НА УКРАИНУ....

    Посмотрел выступление Зеленского "російською мовою", где он объяснял закрытие трех телеканалов. И как-то вдруг вспомнил песню, которую…

  • ВАКЦИНА И ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ РПЦ.

    Неверно говорить, как это делают некоторые, что российская вакцина Sputnik V (и многие другие, и от многих болезней) непосредственно содержит клетки…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment