Киприан Шахбазян (kiprian_sh) wrote,
Киприан Шахбазян
kiprian_sh

Categories:

За полшага до изображения божественного.

Василина Орлова написала новый текст о возможности плодотворного усвоения иконописью супрематизма: http://www.facebook.com/orlova.v/posts/423284721025313.
Ну, что же. Еще отчетливей стало понятно, что автор мало что смыслит в богословских основаниях традиционной иконописи. Кроме того оказалось, что и в основаниях супрематизма автор разбирается слабо. Разбирать весь текст нет ни времени, ни охоты. Ограничусь парой замечаний.
Начнем с термина "супрематизм".
Во-первых, вызывает сомнение, что сколь угодно символическое понимание этого термина может помочь распространить его на такие направления, как "импрессионизм", ""примитивизм", даже, возможно, "дадаизм" и "поп-арт"". Такие попытки свидетельствуют только о легковесности речи автора, не владеющего материалом. Даже просто знакомство со словарными статьями могло бы Орловой позволить избежать обессмыливающего блуждания в отличительных чертах названных художественных направлений.
Если уж считать "супрематизм" синонимом чего-либо, то с некоторой натяжкой можно отождествить его с "абстракционизмом" (что автор и делает), хотя понятие абстракционизма шире и включает в себя супрематизм как одну из разновидностей.
Орлова, впрочем, готова поговорить (а мне так просится слово "поболтать") и о супрематизме "в узком смысле".
Что же считает Орлова "отличительными чертами супрематизма", которые она обнаруживает в иконописи тоже? Это: "понимание цвета как ведущего изобразительного средства", "интерес к геометрии пространства, особенно неэвклидовой геометрии", "минимализм", "тяга к абстракции". Рассмотрим сказанное.
Что значит, что супрематизм понимает цвет как ведущее изобразительное средство? Средство для чего? Это не оговаривается. А в супрематизме цвет не просто некое изобразительное средство, но самостоятельная единица, вышедшая не только из зависимости от изображаемой вещи, но и освобожденная от смешения цветов, свойственного живописи вообще. Поэтому Малевич и говорит, что "о живописи в супрематизме не может быть речи, живопись давно изжита, и сам художник предрассудок прошлого" ("Супрематизм. 34 рисунка"). То есть цвет в супрематизме освобожден от всякого "для чего", от всякого представлении о нем как о средстве, если иметь в виду цели, внеположенные чистой цветописи: изображение предметов и даже "эстетических красот, переживаний, настроений" (Малевич. "Супрематизм").
Что значит интерес к геометрии пространства, особенно неевклидовой геометрии (кстати, почему "неЭвклидовой"? новая традиция в написании, или незнание правильного?)? Предполагается, что супрематизм стремится так или иначе выразить геометрию реального мира (а неевклидова  геометрия тоже есть геометрия реального мира)? Однако сам Малевич говорил, что "удалился в новую для меня область мысли и, как могу, буду излагать, что увижу в бесконечном пространстве человеческого черепа".
Что значит в контексте супрематизма минимализм? Честно сказать, даже не понимаю. Скорее всего, это тоже слово, имеющее "символическое значение", порожденное простотой супрематических форм.
Что такое "тяга к абстракции"? Да у супрематизма не "тяга к абстракции", а положение абстрагирования от вещи, беспредметности одним из оснований дальнейшего "чистого творчества".
Как это все может быть связано с основами иконописания? Не вем.
Цвет в иконе, конечно, важен, но он не самодостаточен, не есть чистая цветопись. Его роль принципиально служебна.
Икона изображает пространство. Иконы византийской традиции изображают пространство своим особенным образом, но от этого оно не становится пространством в черепе иконописца.
Икона далеко не всегда мимималистична (скупа в средствах выражения). Это лишь кажется Орловой в силу, очевидно, малого знакомства ее с иконописной традицией.
И икона никогда не была "абстрактна по своей природе". Это, простите, глупость (или очередное "символическое" выражение). Икона всегда предельно конкретна, если даже абстрагируется от каких-то подробностей. У иконописи всегда есть конкретный предмет: изображаемое лицо (ипостась), которое и изображается со своей видимой -- телесной -- стороны.
Таким образом видим, что нельзя совместить супрематизм и иконопись, ибо различны сами их основания. Всякое привнесение в супрематическую композицию хотя бы элементов предметного мира будет изменой супрематизму, откатом от него как от высшего (см. значение слова "супрематизм") слова в искусстве, впадением в уже, казалось бы, преодоленное рабство у натуры.

Но Орлова предлагает для иконописи новый соблазн. Оказывается, если невозможно изображать людей, то можно попытаться изображать Бога:
"даже если основатели супрематизма принципиально отказывались от какого бы то ни было содержания высказывания, то нет никаких причин, почему современный (пост)супрематизм не мог бы делать упор на супрематизме в том его воплощении, в котором супрематизм отказывался от выражения внешней формы человека и предмета и от разговора о какой бы то ни было предметности. От этого только полшага до попытки достигнуть созерцания божественного, более того, в нем уже было свое особое созерцание. Например, "Бог - покой, покой - совершенство, достигнуто все, окончена постройка миров, установлено в вечности движение. Движется его творческая мысль, сам же он освободился от безумия, ибо больше не творит", - писал Малевич в "Супрематизм. Мир как беспредметность, или Вечный покой". Таким образом, супрематист теоретически мог бы писать иконы. Не исключаю, что при этом - полностью соблюдая православный канон".
После такого пассажа невольно вспоминаешь об одном остроумном совете прот. Иоанна Мейендорфа, и спрашиваешь, каково семейное положение автора. Однако поясню, что вызвало у меня эту реакцию. Путь к богопознанию как путь отказ от всего предметного (впрочем, не только предметного, но и вообще всего, что не-Бог) не имеет ничего общего с отказом от изображения предметного (прежде всего -- изображения Бога во плоти) и, тем более, с претензией на возможность изображения божественного. Всякая попытка изображать свои галлюцинации созерцания, как созерцания божественного, является прелестью; божественность неизобразима. Так что, если не замуж -- то на отчитку.

PS
Орлова с тревогой наблюдает "как православные люди заняты отделением зерен от плевел". Ее печалит "дальнейшая маргинализация". Что же. Объяснимся. Мы действительно маргиналы. Слово "маргинал" происходит от латинского "margo" (край, граница). Так вот мы и есть маргиналы -- пограничники -- те, кто стоит на краю, на границе, и не пропускает в пределы Церкви всякую духовную наркоту. Нам вполне понятно, как мы выглядим в глазах "православного авангарда". Хорошо бы, чтобы и они понимали, как выглядят в наших глазах. Напомню слова Изящного черта из повести "До третьих петухов", которую цитировал недавно (http://kiprian-sh.livejournal.com/139195.html):
"Какие вы все же... грубые. Невоспитанные. Воспитывать да воспитывать вас... Дикари. Пошехонь. Ничего, мы за вас теперь возьмемся". Так вот. Не однажды в истории всевозможные «черти» пытались «воспитывать» Церковь, не раз пытались склонить нас переписать – как устаревшие – наши иконы, нашу службу, наше Св. Писание, изменить наши представления о добре и зле, о правде и лжи, о Христе и Антихристе. Верю, что, с помощью Божией, устоим и на этот раз.
Tags: Иконопочитание, Культура, Церковь и время
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments