Киприан Шахбазян (kiprian_sh) wrote,
Киприан Шахбазян
kiprian_sh

О субъекте воли и действия.

В связи с вот этим разговором: http://kiprian-sh.livejournal.com/382450.html?thread=14800114#t14800114 – вспомнил свой старый текст, посвященный разбору бредовой книжки Лурье. Приведу из него фрагмент по теме разговора.

***
Интересно представление Лурье о позиции православных (в первую очередь – прп. Максима Исповедника) в споре с монофелитами. Вот как он ставит проблему в главке Главный тезис монофелитства: энергия принадлежит ипостаси:
Пример христологического аргумента «в чистом виде»:
«Что обозначает имя Иисус Христос, природу или ипостась? – И если природу, то почему же вы не исповедуете единую природу, как яковиты? – А если ипостась, то именно она, а не природа, волит и действует» (Вопрос II, 7).
Христологический аргумент был, пожалуй, самым наглядным – как с точки зрения обыденного сознания, которому трудно было бы ответить, что «волит и действует» не Христос (= ипостась), а каждая из Его двух природ в отдельности, так и с точки зрения традиционного богословского языка, сформировавшегося в эпоху Пятого Вселенского собора»[1].

Действительно, для «обыденного сознания» довольно трудно представить, что действует не Христос. Да и об ипостаси человека сказать, что действует не Петр, например, или Павел, а общая природа – и в Петре, и в Павле, тоже «с точки зрения обыденного сознания» нелегко. Тем более что монофелиты предложили свой, как говорит Лурье, «главный монофелитский силлогизм», сравнительно с которым даже об учении прп. Максима «нельзя сказать», что оно «отличается такой очевидностью»[2]. Вот этот «главный монофелитский силлогизм»:
«Иисус Христос волит и действует,
Иисус Христос – имя ипостаси, а не природы,
значит, волит и действует ипостась, а не природа»[3].

Что же мог противопоставить прп. Максим Исповедник (не говоря уже о ком-то, кто смотрит «с точки зрения обыденного сознания») этому силлогизму, если и сам он полагал, что действует ипостась?! Вот приведенный Вадимом Мироновичем отрывок из жития прп. Максима, где явно утверждается, что действует ипостась:
«[Феодосий:] Сотвори любовь, скажи нам: что значит, что никто не действует как некто по ипостаси, но как нечто по природе, ибо я не понял этих слов, и они смущают меня.
Максим: Никто не действует как некто по ипостаси, но как нечто по природе. Например: Петр и Павел действуют, но не по-петровски и по-павловски, а по-человечески, ибо оба они – люди по естеству своему и по общему логосу природы, а не ипостасно по отдельно-личным качествам. <…> И таким образом, во всякой природе, определяемой многим числом [индивидуумов], мы созерцаем общее, а не единичное (индивидуальное) действие (энергию). Итак, кто говорит об ипостасном действии (энергии), тот самую природу, которая одна, представляет бесконечной по действиям (энергиям) и множеству входящих в нее индивидуумов, а также (мыслит ее) отличающейся от самой себя»[4].

Как же прп. Максиму могло прийти в голову отрицать, что действует ипостась, если он сам говорит, что «Петр и Павел действуют»? Лурье же, приводя данную цитату, не может, видимо, просто понять прямых значений слов цитируемого текста. Ему кажется, что здесь отрицается действие ипостаси и утверждается, что действует природа. А ведь смысл сказанного прп. Максимом настолько ясен, что впору заподозрить в способности Лурье понимать тексты какой-то ипостасный изъян.
Преподобный Максим ясно говорит, что действуют ипостаси, а далее разъясняет, что ипостаси действуют в соответствии со своей природой. Спросим: «Как еще может действовать человеческая ипостась, если не по-человечески?» Если бы мы полагали, что ипостась действует «ипостасно», то вынуждены были бы признать, что у ипостасей разные природы; но ипостась, конечно, действует природно, то есть, ипостась человека действует как человек, ипостась лошади – как лошадь. Именно это и находим у прп. Максима в данном тексте, то есть, утверждение, что ипостаси одной природы действуют соответственно той природе, которой принадлежат: «Петр и Павел действуют, но не по-петровски и по-павловски, а по-человечески, ибо оба они – люди по естеству своему…». То же мы можем прочесть и в «Диспуте с Пирром» (причем в контексте разъяснения прп. Максимом того, как может действовать сложная ипостась, которой является человек):
«И каждый человек не раздваивается из-за того, что действует двойственно сообразно своим природам, и из-за того, что действующий двойственно один, он не смешивает движения, сущностно присущие его природам»[5].

Но, может быть, прп. Максим говорил что-то другое, если дело шло о сложной ипостаси Христа? Никак:
«Пирр. Не один ли был действующий?
  Максим. Да, один.
  Пирр. Так если один действующий, то действие одно, как у одного.
  Максим. Этот Один – Христос»[6].

Таким образом, можно сказать, что прп. Максим вовсе не пытался опровергнуть утверждение монофелитов о том, что действует – ипостась. Но мало того. Из последней цитаты мы видим ошибку Лурье, формулирующего не тот силлогизм, который на самом деле опровергали диофелиты-православные (приведенный им «главный монофелитский силлогизм» нуждался не в опровержении, а в правильном истолковании). Преподобный Максим возражает вовсе не против признания ипостаси – действующим, но против признания в сложной ипостаси одного действия. Силлогизм, предлагаемый Пирром, выглядит следующим образом:
Христос – один по ипостаси.
У одной ипостаси – одно действие.
Следовательно, во Христе – одно действие.
Отказ признать вывод означал, по мнению монофелитов, признание во Христе двух ипостасей.
На это прп. Максим отвечает, что действующий – действительно один, и «этот Один – Христос». Но он опровергает попытку признания истинной вторую посылку. Сложная ипостась, согласно прп. Максиму, действует двояким образом, сообразно своим природам, и это не нарушает единства ипостаси:
«Итак, Он действует двойственно из-за двойственности природ или единично из-за единственности ипостаси? Но если Он, Один и Тот же, действовал двойственно, будучи один, то, значит, вместе с числом действий не вводится число лиц, а если – единично (из-за единственности лица), то рассуждение об этом повлечет те же самые нелепости по тому же самому поводу. Ведь если действие ипостасно, то вместе с множеством ипостасей будет усматриваться и различие действий»[7].

Как кажется, Вадим Миронович просто не сообразил (как и не разглядел в им же цитируемом тексте слов, прямо делающих невозможным его понимание), что отрицание прп. Максимом «ипостасного действия» не есть отрицание того, что действует ипостась, а есть разъяснение вполне очевидного факта, что ипостась действует природно.
То же самое следует сказать и о взгляде прп. Максима на проблему одной или двух воль во Христе, и на проблему субъекта воления. Аргументация Пирра в этом случае такая же, как и рассмотренная ранее:
«Пирр. Так что, ты полагаешь, признающий одну волю во Христе отклоняется от христианского учения?
Максим. Совершенно верно. Ведь что может быть более нечестивым, чем говорить, будто Один и Тот же одной и тою же волей до Своего воплощения создал все из не сущего, и поддерживает, и промыслительно опекает, и спасительно руководствует, а после вочеловечения хочет есть и пить, переходит с места на место и делает все прочее, что вне упрека и порицания, посредством чего Он явил домостроительство чистым от всякой ложной видимости?
П. Христос один, или нет?
М. Да, ясно, что один.
П. Так, если Христос один, то Он, разумеется, и желал как один, а если Он желал как один, то у Него, разумеется, и одна воля, а не две»[8].

Возражение прп. Максима строится следующим образом:
М. Говорить что-либо, не проведя различия между значениями высказываемого, - это не что иное, как смешивать все и стараться оставить неясным предмет исследования, что несвойственно ученым мужам. Посему скажи мне вот что: Христос, будучи один, есть только человек или только Бог, или оба вместе, и Бог и человек?
П. Ясное дело, вместе и Бог, и человек.
М. Итак, Христос, будучи по природе Богом и человеком, желал как Один и Тот же Бог и человек или только как Христос? Но если по предпосылке Христос желал как Бог и человек, ясно, что Он, будучи единым, желал двойственным а не единственным образом. Ведь если Христос не есть нечто иное помимо Его природ, из которых и в которых Он есть, то очевидно, что Он, будучи Один и Тот же, желал и действовал сообразно Своим природам, то есть так, как каждой из них присуще, раз ни одна из них не лишена воли или действия. Если же Христос желал и действовал сообразно Своим природам, то есть так, как каждой из них присуще, а природ у Него две, то, разумеется, и природных воль у Него две, и равночисленных им сущностных действий. Ибо как число природ Одного и Того же Христа, мыслимое и высказываемое благочестиво, не разделяет Христа, но представляет различие природ сохраняющимся даже в соединении, так же и число сущностно присущих Его природам воль и действий (ибо, как сказано, Он, Один и Тот же, был способен желать и действовать для нашего спасения обеими Своими природами) не вводит разделения, ни в коем случае, но показывает их сохранение и пребывание даже в соединении, и только»[9].

Итак, ясно, что, согласно прп. Максиму Исповеднику, волит и действует ипостась, а если говорить о сложной ипостаси Христа, то «очевидно, что Он, будучи Один и Тот же, желал и действовал сообразно Своим природам, то есть так, как каждой из них присуще»[10].
Для пущей ясности обратимся за разъяснениями к прп. Иоанну Дамаскину, которому сам Лурье отдает преимущественное право быть толкователем мысли прп. Максима:
«Стало быть, поскольку Христос один, и ипостась Его также одна, один и тот же самый есть и Желающий как божеским образом, так и человеческим. А так как Он имеет две природы, способные хотеть, потому что они разумны (ибо все разумное и способно хотеть и самовластно), то мы скажем, что в Нем два хотения, или две природных воли. Ибо Тот же способен хотеть сообразно с обеими Своими природами, потому что Он воспринял способность хотеть, существующую в нас от природы. И так как один Христос  и один и тот же Желающий сообразен с каждой из двух природ, то мы скажем, что предмет хотения в Нем один и тот же, потому что Он хотел не только того, чего хотел по природе как Бог (ведь хотеть есть и пить и подобное не свойственно Божеству), но и того, что составляет человеческую природу, – не из-за противоположности намерения, но по особенностям природ» (Точное изложение православной веры. Кн. III, гл. 14)[11].

Добавим и еще одну цитату:
«Всякая ипостась желает, действует и движется отдельно и обособленно: и это свойство ипостаси, и потому ипостась и лицо тождественны. И лишь в Божестве каждая ипостась не желает обособленно и не действует обособленно, но одно воление, одно действие, одно движение трех ипостасей» (Слово о вере против несториан, 48)[12].

Есть и еще одно интересное рассуждение у прп. Иоанна, напрямую касающееся до идей Лурье. В Точном изложении православной веры, в главе, посвященной рассмотрению слов св. Дионисия Ареопагита о «богомужнем действии», прп. Иоанн говорит:
«Итак, нужно знать, что в отношении к Господу нашему Иисусу Христу мы ведем речь то как о двух природах, то как об одном Лице, но то и это восходит к одному понятию; ибо две природы – один Христос, и один Христос – две природы. Посему одно и тоже – сказать: действует Христос и той и другой из Его природ, и: действует каждая из двух природ во Христе с участием другой. Итак, божественная природа приобщается к плоти, действующей вследствие того, что, по благоволению божественной воли, ей позволяется страдать и совершать свойственное ей, – и вследствие того, что действие плоти несомненно было спасительно, что есть признак не человеческого действия, но божественного. Плоть же приобщается к действующему божеству Слова как потому, что божественные действия совершались через тело, как бы через орудие, так и из-за того, что Один был действовавший вместе и божески, и человечески» (Кн. III, гл. 19)[13].




[1] Там же. С. 320.
[2] Там же. С. 322.
[3] Там же.
[4] Там же.
[5] Диспут с Пирром. Прп. Максим Исповедник и христологические споры VII столетия. М., 2004. С.217.
[6] Там же.
[7] Диспут с Пирром. С. 217-218.
[8] Там же. С. 149.
[9] Там же. С. 149-151.
[10] Точно такое же «обыденное сознание» мы можем увидеть и у отцов VI Вселенского Собора, и в текстах, на которых они основываются. Вот два примера из многих: «Хотя мы учим, что два образа действуют вместе, каждый согласно со своею естественною особенностью; но мы говорим, что один и тот же Сын и Христос естественным образом совершает высокое и уничиженное, согласно естественному и существенному качеству каждого из двух естеств Своих, потому что эти естества, пребывая неизменными и неслитными, и будучи ясно познаваемы как два, и будучи соединены неслитно, не были лишены этих (свойств своих) и являлись в одной ипостаси. <…> Тем, что Сам Он, единый Христос и Сын, совершает то и другое, уничтожается гнусный поток (учения) Нестория» (Послание св. патр. Софрония Иерусалимского. // Деяния… Т. IV. С. 150, 151); «Как сочетание двух естеств сохранило нам одну неслитную и нераздельную ипостась, проявляющуюся в двух естествах, так и одна ипостась, проявляющаяся в двух естествах, обнаруживала свойства, принадлежащие тому и другому естеству. Итак, мы признаем в Нем две естественные воли и два естественных действия, сообща и нераздельно проявляющиеся» (Приветственное слово от VI Вселенского Собора к благочестивому и христолюбивому императору Константину. //  Деяния… Т. IV. С. 234).
[11] Источник знания. С. 257.
[12] Христологические и полемические трактаты. Слова на богородичные праздники. С. 151.
[13] Источник знания. С. 275-276.
Tags: Богословие для чайников, Лурье, Сущность и ипостась
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments