Киприан Шахбазян (kiprian_sh) wrote,
Киприан Шахбазян
kiprian_sh

"Тайное Имя Бога" органической теории Искупления.

Вчера во время обсуждения попыток апологии Иуды вспомнилась мне апология Иуды у Борхеса. И я подумал о ней в контексте так называемой «органической теории Искупления».
Обычно она сводится к тому, что Христос исцеляет в Себе воспринятую Им греховную человеческую природу. Кто-то полагает, что грех истребляется в момент Воплощения, кто-то — в момент Гефсиманского борения, кто-то — что на Кресте, кто-то — что в Воскресении. Но подчеркивается, что Бог, в любви Своей становясь Человеком, воспринимает всю человеческую природу (как общее содержание всех людей), и всю с ее природной греховной волей исцеляет через обожение. Чаще всего этому взгляду сопутствуют представление о том, что Бог есть только Любовь, и связанное с этим ожидание апокатастасиса через причастность всех людей исцелению в них природы. И вот я вчера подумал, что есть в этом всем какая-то половинчатость. Все богословские попытки мыслить Христа воспринявшим грех оказываются жалкими, как только начинается полемика о том, до каких глубин греха достиг кеносис Христа.
— А вот блудить-то Он мог?!
— Не-е-ет! Такого мы сказать не хотели!
— То есть он не всякий грех воспринял? Не полностью стал грехом ради нас?
— Ну...
Легко, наверное, бездумно и слету сказать, что Христос воспринял грех. Но... Сказавшие так не могут, возможно, сознать, до какого предела им должно пройти, а потом и прорваться дальше. А если могут? Они робеют. Они слабеют. И они предлагают... лайт-версию :)
Борхес бесстрашен:
«В прелюбодеянии обычно участвуют нежность и самоотверженность; в убийстве — храбрость; в профанации и кощунстве — некий сатанинский пыл. Иуда же избрал грехи, не просветленные ни единой добродетелью: злоупотребление доверием (Иоанн, 12, 6) и донос. В его поступках было грандиозное смирение».

Борхес говорит о восприятии греха так, как, кажется, никто не говорил до него:
«Бог снизошел до того, чтобы стать человеком, ради спасения рода человеческого; следует полагать, что содеянная им жертва была само совершенство, не запятнанное и не ослабленное какими-либо изъянами. Ограничивать его страдания агонией на кресте в течение одного вечера — кощунственно. Утверждение, что он был человеком и был не способен согрешить, содержит в себе противоречие: атрибуты impeccabilitas (Непогрешимость) и humanitas (Вочеловеченность) несовместимы. Допуская, что Спаситель мог испытывать усталость, холод, волнение, голод и жажду, следует также допустить, что он мог согрешить и погубить свою душу. Знаменитое место: "Ибо Он взошел пред ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия... Он был презрен и умален пред людьми; муж скорбей и изведавший болезни"(Исайя, 53,2-3) — это для многих предсказание о распятом в час его гибели; для некоторых — отрицание красоты в облике Христа, обычно приписываемой ему в народном предании; но это — точное пророчество не одного мига, но всего ужасного будущего для воплотившегося Слова во времени и в вечности. Бог стал человеком полностью, но стал человеком вплоть до его низости, человеком вплоть до мерзости и бездны. Чтобы спасти нас, он мог избрать любую судьбу из тех, что плетут сложную сеть истории: он мог стать Александром, или Пифагором, или Рюриком, или Иисусом; он избрал самую презренную судьбу: он стал Иудой».

Борхес здесь достигает подлинного величия мысли. Не существует, на мой взгляд, более открытой, последовательной и бесстрашной версии органической теории Искупления.
Чтобы стать тем, кто исцеляет в себе всю греховную человеческую природу, нужно воспринять весь грех, воистину «погубить свою душу», «стать человеком вплоть до бездны». Вплоть до поражения. Грешным, слабым, маленьким людям не нужен возвышенный пример великой победы. Они — не великие, они не могут быть такими же, как Победитель. Им нужно снисхождение, любовь, прощение от того, кто снизошел к их немощам и слабостям, стал как они, понял их изнутри как самого себя, потерпел поражение. Смерть Невинного на Кресте для слабых грешных людей — бесполезный символ невозможной для них Победы. И эта великая Победа грозит им лишь великим и страшным Судом. И потому пророчество о Спасителе: «проклят всяк висяй на древе» — исполняется скорее в позорном Поражении висящего на ветке предателя и самоубийцы Иуды, проклятом и проклинаемом до сего дня. Спасителем грешников может быть не тот, который лишь кокетливо почитает себя грешнее всех людей, но который воистину стал таковым. Который воспринял их всех с их грехами вплоть до бездны. Который, сойдя в бездну Ада, единственный, будучи Богом, не хотящим смерти грешника, и может вывести из Ада всех, а не избранных, ибо соединился со всем человечеством в его слабости и грехе, и разделил его судьбу вплоть до бездны. Который, исцелив в себе всякий грех, отрет всякую слезу.
Ибо всех (всех! не исключая и себя!) заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать.
Вот такая версия «органической теории Искупления» мне представляется действительно открытой, последовательной и бесстрашной :)

PS Цитаты из произведения Борхеса "Три версии предательства Иуды" немного подредактированы для целостности восприятия.

PPS Для тех, кому кажется, что идея восприятия греха Христом чужда сторонникам органической теории, приведу в пример слова авторитетнейшего автора, одного из столпов данной теории:
«На Голгофе совершено было Богочеловеком отречение от воли греховной, человеческой. Эта воля трепетала креста, хотела пройти мимо его, да мимоидет крест, но, объединенная с волей Божественной во Христе, она сказала Отцу: “Не моя воля, но Твоя да будет”».
Tags: Богословие, Борхес, Искупление
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 55 comments