Киприан Шахбазян (kiprian_sh) wrote,
Киприан Шахбазян
kiprian_sh

Жизнь как средство. Окончание.

2.

Как так — убили? Алика — убили? Да кто бы смог?! Это показалось невозможным. Первым чувством была не боль утраты, а растерянность.
Невозможно было представить, что Алика смог кто-то убить. Он побывал в самых разных ситуациях, иногда в таких, которые просто не оставляют никакой надежды выжить, а он не только выживал, но всегда выходил победителем. Он был абсолютно бесстрашен. Он никогда не терял головы, никогда не терял спокойствия, его невозможно было вывести из себя. В самой лютой драке он сохранял даже чувство юмора. Это было в нем с детства. Однажды он — девятиклассник — побил грозу школы, страшного хулигана десятиклассника. Десятиклассник этот водил дружбу с какими-то взрослыми бандитами и одного такого привел «проучить» Алика. Бандит поджидал Алика за школой. Об этом все знали, и собралась большая толпа зевак. Бандит был парень крупный. Он сразу бросился на Алика, рассчитывая просто смести его своей массой. Но не вышло. Алик слегка отклонился от туши, и парень чуть не упал, проскочив мимо цели. Он в ярости развернулся и с рычанием сунул руку в карман. Алик стоял расслабленно и улыбался:
— Ну что, что ты шаришься? Что там у тебя? Проездной билет?
Бандит аж взвизгнул от обиды на такой пренебрежительный тон. Но визг этот сразу и оборвался. Он уже лежал на траве в нокауте.
Еще тогда, наблюдая за юным Аликом, можно было понять, что он как бы существовал в реальности, где время течет несколько иначе, чем для обычных людей. Он все делал как будто с ленцой, вальяжно. Но само действие было невозможно стремительным. В этом смысле можно сказать, что он был гениален. Многие из тех, с кем у него бывал конфликт, становились его друзьями. В 90-е я лично знал и русских суровых спортсменов, и мрачных кавказцев, которые были просто покорены той легкостью и мягким юмором, с которыми Алик с ними расправлялся. И тем благородством, которое он проявлял к побежденному. И они впоследствии были готовы сделать что угодно ради него, да даже просто по его просьбе.
Алик был удивительным другом, самым легким. Никто из моих друзей не откликался на мою просьбу с такой легкостью. Господь послал мне много преданных, верных друзей, которые всегда были готовы встать со мной плечом к плечу в любой, даже опасной для жизни ситуации. Но так легко и весело этого не мог сделать никто. И рядом с ним все казалось нестрашным, легким и веселым приключением.
И вот кто-то Алика убил.

img268

Потом я узнал, каков был его последний день.
Алик за свою жизнь перепробовал множество занятий. В последние годы он организовал фирму, занимавшуюся утилизацией бумажных отходов и макулатуры*. На базе, которую он арендовал, работали таджики-гастарбайтеры. Они буквально боготворили Алика. А он относился к ним как строгий, но справедливый и заботливый... старший товарищ (а хочется сказать: «старший брат» или «отец» J). Я помню, как, вытащив из кучи книг букварь, он дал его одному таджику лет пятидесяти со словами: «Вот, дай детям! Учитесь, если хотите жить у нас. Учитесь нас понимать». И таджик принял букварь из рук Алика как драгоценность, как «путевку в жизнь»!
В какой-то момент на волне борьбы с незаконной миграцией его таджиков куда-то подевали. Он был вынужден взять русских — пьяниц и бомжей. А кто еще будет заниматься сортировкой мусора? Зарплату Алик выдавал каждый день к вечеру, только по окончании рабочего дня, потому, прежде всего, что увидел: если давал хоть сколько-нибудь денег вперед (просили часто, объясняя, что надо купить поесть), то работники тут же напивались и работа заканчивалась. Из-за этого возникали конфликты. Однажды случился бунт. Подбиваемая компанией приблатненной шпаны толпа потребовала денег вперед. Алик ответил, что и сегодня будет, как всегда: сначала работа. Или пусть уходят. Но толпа не хотела уходить, она хотела денег. Несколько человек в раже кинулись на Алика. Разумеется, вскоре все закончилось, и все начали работать.
В конце дня Алик выдал всем деньги. И тем, кто попытался вырвать их силой — тоже (он сказал, расплачиваясь с ними: «Драться было нехорошо, и вы за это свое получили; но вы отработали свой день, так что не заплатить будет несправедливо»). И пошел в летний душ. На выходе из душа его ждали трое. Двое сразу, когда он еще не мог видеть никого из-за шторы, обхватили его руки и повисли на них. А третий — зачинщик — стал наносить удары ножом (он недавно вышел с зоны, где тянул за убийство). Алик еще успел сломать нос одному из них... Вот так, совсем не таджиками был убит мой друг.
Что же — скажет кто-то — не на фронте же погиб твой Алик, а на своей мусорной базе... Но я думаю, именно тот, кто готов погибнуть в мирное время, защищая слабого, защищая честь женщины и свою собственную честь, защищая справедливость, — в случае войны идет на фронт добровольцем. Алик был не великий богослов, но за веру и Отечество жизнь отдать был готов. Отпевал его наш общий друг юности — войсковой священник Кубанского казачьего войска. И он говорил об этом, о верности раба Божия Олега Церкви и Отечесту. И говорил, что такими он хотел бы видеть казаков.

.............................................................
holmogorov3-1
Когда я смотрю на фотографии Холмогорова, где он кокетливо держит в руках трость, якобы являя тем свою принадлежность к Европе (ибо полагает это частью стиля «денди»), то мне отчего-то кажется, что он не сможет никогда использовать ее так, как использовали в прежние времена: как оружие. Он никогда, мне кажется, не дерзнет ее применить, если будет нужда. Я прямо вижу, как он внутренне сжимается, проходя мимо кучки нерусских: вдруг проявят агрессию, вдруг он услышит: «Э! Чо ты тут ходышъ? Ты чо, э, Ыван!». По сути Холмогоров, говоря о себе как «денди», выказывает тем самым тот образ Европы, которую он и ему подобные чают устроить в России. Это будет выродившаяся Европа. Европа прошла довольно длинный путь. Достойный мужественный светский джентльмен пришел на смену суровому героическому воину-рыцарю, манерный денди сменил джентльмена. Меч и шпагу заменила трость. Но это было еще нечто тяжелое, часто с клинком внутри. Трость в конце концов заменила тросточка... А Оскар Уайльд со временем неизбежно превратился в Кончиту Вурст... То же самое с Россией сделают холмогоровы, даже если субъективно этого не хотят. Им кажется, что все дело в правоохранительных органах и коррупции, в «коррумпированных элементах в госструктурах».

................................................................
Когда я смотрю на фотографию Холмогорова с тростью, мне вспоминается Олег Стацевич, Алик... Я часто, видя, как он — сильный и благородный, справедливый и милостивый — плавно-стремительно движется среди своих таджиков — в камуфляже и подаренном кем-то шутки ради пробковом шлеме, — вспоминал Киплинга, его «Бремя белого человека».  Алик действительно хотел (и у него получалось!) сделать этих «дикарей» причастными тому, что он считал высшими ценностями своего народа. И в этом, а не только в удешевлении производства он видел смысл принимать их на работу.

...............................................................
Но не все же мы таковы, каков был Алик. В России вообще, за исключением казаков, народ редко был способен к индивидуальному героизму и самоорганизации, к самозащите. Это бремя несли другие. Грубо и упрощенно говоря, это был долг и право князя и его дружины. Сегодня очень часто они свой долг не исполняют. Они не защищают народ, который обязаны защищать. Они часто судят неправо. Они за мзду готовы почти на все.
 Так не говорю ли я о правоохранительных органах и коррупции так же, как Холмогоров? Нет. Все дело в смысле. Весь народ должен понять, зачем, для чего он живет как народ. Иначе все незачем, все бессмысленно. Незачем быть честными, незачем служить стране и народу. И не только если речь идет о мелком и пошлом смысле, предлагаемом холмогоровыми. В комментах к одному из предыдущих постов я спросил, зачем быть самобытному народу с традиционными ценностями. И мой френд написал в ответ: «Чтоб хоть кто-то из него спасался. Разные бывали города, не всем участь Содома полагалась» (http://kiprian-sh.livejournal.com/321341.html?thread=12203325#t12203325). Это хороший ответ. Но он предполагает, что существование самобытного народа с традиционными ценностями — средство, а не цель. Я в записи об этом говорил: не могут некие «традиционные ценности» быть целью. Даже просто смысл словосочетания «традиционные ценности» оказывается тогда непонятен. У власти, у государства должна быть эта цель: чтобы кто-то спасался.
Вроде бы в комменте к моему давнему посту, который назывался «Холмогоров о смысле жизни», он уточнил свою позицию: «Высшей целью народа и его политической организации государства является содействие спасению и противодействие погибели людей» (http://kiprian-sh.livejournal.com/115772.html?thread=4951100#t4951100). Все так. Но невозможно было вчера, и тем более невозможно сегодня стремиться к этой высшей цели, оговаривая, что ни в коем случае нельзя и помыслить в русском народе жертвенность не по отношению к этносу, но — к этим высшим целям. Если народ в целом и отдельные индивидуумы не готовы принести себя в жертву высшим целям (то есть отказаться жить без них), слова об этом будут пустым треском и окажутся недостойными даже упоминания в программных документах**.
Самое же трагическое (но, может быть, — и дарующее надежду) во всем этом то, что русский народ, сформированный как народ в сознании необходимости верности высшим целям до смерти***, слишком в душе презрительно относится к существованию ради существования. Оно того не стоит. Русских невозможно организовать на самозащиту, на выживание, поманив лишь благополучием. Потому-то до сих пор идеалы «построения государства европейского типа» оказываются близки лишь так называемым либералам, а среди народа вызывают в лучшем случае зевоту скуки... Ну, не манит нас**** идеал денди Уайльда; мы, пусть иррационально, чувствуем, к чему он нас приведет, на что обрекает...
............................................................
Когда св. равноап. князь Владимир принял святое Крещение, он сказал: «Я был зверь, стал человек». Покуда в русских подспудно хранится сказанное св. Владимиром, покуда ощущается в душе тоска по тому высшему смыслу, который делает зверя человеком, и всякий смысл отвергается, если он не высший, покуда присутствует готовность лучше перестать быть, чем быть ради низшего, — а высшим апофатически***** не приемлется ничто, кроме Бога, — есть и надежда, что жизнь станет средством к достижению высшего смысла. И что свет этой надежды вырвется из-под спуда и станет светить миру, как отраженный свет Христов.
В том числе и таджикам, так любившим моего покойного друга Алика, и так пугающим «денди» Холмогорова...
_____________________________
* Вот пример буквального осуществления известного совета: «Если хочешь, чтобы стало чище, начни убирать мусор вокруг себя». Алик так и понимал свое дело, и это имел в виду, назвав фирму «Чистая Кубань».
** Нет ничего, белее пугающего Холмогорова и отвратительного ему, чем мысль о жертвенности русского народа.
*** Разумеется, речь идет о сознании должного, а не о том, что никто и никогда не отступает от сознаваемого.
**** Я уже просил прощения за это «мы»: http://kiprian-sh.livejournal.com/321341.html
***** Я имею в виду, что всякий низший смысл как-то еще даже неосознанно отрицается, хотя нет еще сознательного видения высшего смысла, часто только так — апофатически — он пока нащупывается.
Tags: Олег Стацевич, Память, Россия, Холмогоров
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments