Киприан Шахбазян (kiprian_sh) wrote,
Киприан Шахбазян
kiprian_sh

Отравленная радость.

De profundis
Ерванд Кочар. "De profundis"

Когда я говорю, что подлинно только трагическое искусство, а искусство, так сказать, радостное, восхваляющее мир и его красоту -- неподлинное и пошлое, то иногда слышу в ответ некий голос (может быть, мой собственный): "Значит, тебе мерзок мир! Не считая возможным искусство, любующееся красотой мира: красотой полета птицы на фоне рассвета, красотой набухающей почки, красотой зреющих полей, чистых озер, человека -- ты презираешь мир, сотворенный Богом, ты хулишь Творца! Да неужели ты не способен даже просто детками бескорыстно любоваться?! Ну, понятно, ты можешь сколько угодно презирать любителей постить кошечек и котят, ты ж такой весь "трагический", везде разлад мира видишь... Но детки... Ты и их радости неспособен порадоваться? Тебе и их хочется обязательно с каким-либо уродством увидеть и нарисовать?! Настоящий христианин видит мир в Боге, свет Бога в мире, ему чужда истерика разлада, распада, прикрывающаяся якобы высоким именем трагизма! Трагедия -- от безверия!"
Что ответить?...
Мне есть, что ответить. От себя и от имени тех, кто научил меня трагическому христианству. Нам внятна радость наслаждения прекрасным творением Творца, но радость наша отравлена. Знанием о смерти. Наше сердце разрывается от этой трагедии конечности, мимолетности прекрасного. Радуясь прилету птиц весною, мы ощущаем тоску, зная об их отлете. И умиляясь без-заботному смеху и лепету деточки мы открытыми от сострадания и страха глазами видим стоящую от него неподалеку (а мы знаем, видим, она всегда неподалеку стоит) его смерть.
Как только мы замрем в сладком трепете счастья, забудем о его мимолетности, -- мы замкнемся в мире, не нуждающемся в Боге христиан -- Спасителе. Потому что вполне прекрасное и наслаждение им если и не абсолютно самодостаточны, то и в спасении не нуждаются. И дело не в уродстве. Дело в смерти... Человек, помнящий о смерти, не может без остатка отдаться наслаждению прекрасным. Или вы думаете, он просто слеп? Или зол на весь мир, и его глаза так устроены, что искажают красоту, и произведения его поэтому на красоту клевещут? На красоту и ее Творца? Как бы это было просто! Но это неправда о нем (о нас!). Трезвый и скорбный -- его взгляд тоже видит красоту мира, сердце умиляется смехом младенца. Но в сердце его неисцелимо зияет рана -- память о грядущей смерти. Он знает: смех ребенка оборвется. И его радость отравлена этим знанием.
Для него немыслимо не то, что мы можем беззаботно смеяться как дети, а то, что мы не спохватываемся, что у нас не прерывается дыхание, что смех не застревает в горле.
Да, христианин не может не видеть прекрасного в творении Божием, он не может не воскликнуть: "Слава Богу, сице устроившему!". Но он не христианин, если не плачет о том, чем поражено, чревато все прекрасное в мире: "Плачу и рыдаю, егда помышляю смерть".

Сегодня в храмах наших вынос Плащаницы. Сегодня мы воспоминаем смерть Бога. Вот тут оправдание трагического взгляда на мир. Если бы достаточно было просто восхищаться Творцом, если бы можно было мысль о Боге выразить словами: "Браво, Господи! Божественно! Bravissimo!", то смерть Бога была бы странной, неуместной шуткой, кокетством хозяйки, притворно жалующейся на "чтотонеудачныенаэтотразпирожкиполучились". Но смерть Бога не такова. Эта смерть Бога указует нам на трагедию, разлад мира. И кто мы, чтобы полагать, будто трагическое не должно быть ощущаемо и преодолеваемо, если Бог умер для преодоления?

И еще. Нельзя исцелиться от смерти в мире этом. Мы все умрем. Можно только заболтать трагедию восторгами перед творением и творческой мощью Творца. Но преодолеть трагедию, просиять лицом сквозь слезы можно, только чувствуя рану и сознавая ее неисцелимость. Только вполне ощутив себя в бездне, абсолютно беспомощным, можно из бездны воззвать. Воскресение -- единственная подлинная радость, которую ничто не может отравить, единственный способ преодоления трагедии. Мы должны видеть свет надежды, даруемый смертью и воскресением Бога. Не сладкий покой и наслаждение миром и друг другом мы можем противопоставить смерти, а надежду на воскресение. Эта надежда не отменяет трагедию. Если нет трагедии, то и надеяться на ее преодоление невозможно.
И последнее. Если Бог не воскрес, то тщетна вера наша.
Но если мы не видим трагического, то нам просто нет дела до Его воскресения.
Tags: Бессмертие, Искупление, Культура
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments