Киприан Шахбазян (kiprian_sh) wrote,
Киприан Шахбазян
kiprian_sh

Мнение не попускает быть мнимому.

В самом начале 90-х я ушел в "сухой завяз", перестал пить спиртное совсем. Этому решению предшествовали попытки себя ограничивать (напр., я объявил "сухой закон" в Полковничьем, где мы тогда делали мозаики). Но, в конце концов, я понял, что решать надо кардинально. Тем более, что новая моя жизнь делала неизбежные в пьяном состоянии ошибки опасными для жизни. Но более всего на мое решение повлиял сын, который рос, и который все осмысленнее смотрел на пьяного папу любящими глазами.
Вообще я всем своим друзьям алкоголикам советовал и советую "привязать" хотя бы на год. Возникает важнейшая вещь: навыки трезвого общения. Это самое трудное -- не выпить при встрече с другом. Просто не о чем говорить. Абсолютно! Скука! Бессмысленное убивание времени, которое можно провести в серьезном философском разговоре при полном (полнейшем!!!) взаимопонимании... Взаимопонимание достигается, действительно, завидное. Однажды, уже во время моего "завяза", у меня в гостях выпивали (а бывшего алкаша с непреодолимой силою тянет если не выпить, то хотя бы налить!) несколько друзей. В какой-то момент я стал терять нить беседы. Дальше я различал только междометия, и смысла в них, на мой взгляд, не было вовсе. Однако я видел, что одними и теми же междометиями мои друзья нечто сообщают друг другу, аргументируют, соглашаются -- радостно ли, как будто всегда это знали, вынужденно ли, под давлением неопровержимых доводов, возражают -- иронично или гневно... Я вышел в соседнюю комнату и спросил у своей Марины, сидевшей на диване с книжкой: "Э-э... А когда я бухал, я всё понимал и на равных участвовал в интеллектуальных схватках?". "Да" -- коротко ответила Марина...
Но я отвлекся. Итак, я завязал. Я был в сухом завязе несколько лет. Оставался таковым и после ухода из "новорусской жизни". И чувствовал: с опытом телесного трезвения приходит и опыт трезвения духовного! Я начал практиковать Иисусову молитву. В какой-то момент я заметил, что мне скучно говорить о трезвости. Лишь -- о трезвомы-ы-ы-слии.
В таком духовно-просветленном состоянии я и был, когда в начале 2000-х мы с кумом Сашей Ковтуном поехали в Москву делать ксероксы с хранящихся в "Ленинке" номеров "Прибавлений к Церковным Ведомостям", где была опубликована работа Троицкого "Учение св. Григория Нисского об именах и имябожники", которую мы замыслили издать отдельной книгой.
Поезд отходил ночью (до сих пор не могу сообразить, почему я вообще решил ехать поездом, а не лететь на самолете). Мы пришли на вокзал, и я сразу столкнулся со своим давним приятелем. Приятель обрадовался: "О! Ты куда? В Москву? Я тоже! Какой вагон? О! И я! Ништяк! Весело будет!".
А шла вторая (или третья) неделя Великого поста. А я был человек духовный, практикующий Иисусову молитву и трезвомысленный. Я не захотел веселиться с приятелем, да и вообще заподозрил, даже не "заподозрил", а провидел, что нашему телесному и духовному посту могут помешать и другие люди, например, соседи по купе. Поэтому я поменял билеты на СВ. Там эти -- несоблюдающие -- нам не помешают.
Поевши хлеба и картошки в мундире (я был строг, но кума, нас собиравшая в дорогу, еще строже!) мы помолились и заснули.
Наутро, помолившись, хотели позавтракать, и вдруг обнаружилось, что нечем запить нашу еду. Догадываюсь, я, не сознавая, уже слышал некую музыку, некий сладкий зов. Поэтому, отчего-то не удовлетворившись мыслью кума попросить чаю у проводниц, я решил пойти купить минералки в вагоне-ресторане. Пошли мы вместе. Первым начал кум!
- А я пивка возьму. В него ж скоромного не кладут!
- Так тогда и я тоже.
- Ага. Щас бутылочку на месте и пойдем.

Я был совершенно спокоен. Мне не было даже удивительно, что через столько лет я вдруг (да еще в Великий пост!) запросто решил выпить пивка...
.....................................
Через пару часов я заказывал очередную бутылку шампанского. За столом уже закрытого для посетителей вагона-ресторана с нами сидели все его сотрудники (а потом и уже весь, по-моему, трудовой коллектив поезда) и еще пара братанов из Хабаровска (с ними я отдельно задушевно пил водку за упокой безвременно ушедшего Вити Киселя -- смотрящего по Хабаровскому краю -- который меня в свое время принимал и помогал мне в одном деле; и я был страшно рад и горд, что они даже вроде слышали о Каро Краснодарском!).
....................................
Наутро я начал прямо с перона, подхватив банку пива со столика возле киоска. Я был черный плащ (на мне был длинный черный кожаный плащ)! Я был ужас, летящий на крыльях ночи!
Встречавшие друзья привезли нас к "Рашке" (гостинице "Россия"), где я тут же выдал куму денег на визит в "Ленинку", а сам рванул по знакомым. Все были мне страшно рады. Еще бы, бухим они меня никогда не видели (или уже забыли, какой я, когда бухой)...
Было все.
Саша говорил (а я его каждое утро отправлял продолжать ксерокопирование и покупать разные книжки по богословию), что я даже не выглядел пьяным. Только слегка безумным. Люди, пившие со мной, уходили спать (я снимал для них еще номера тут же в гостинице, расставаться же не хочется...), а я продолжал. Я пил водку из пластиковых стаканчиков на "Горбуше" и закусывал ее каким-то жирным пловом. Я звонил брату из ресторана "Русский трактир" и кричал, чтобы он бросал все и послушал сейчас же аутентичный звук гармониста и девочек из трио "Катюша", с которыми вместе я ему спою. Ну, и всякое такое... При этом я умудрился по просьбе брата решить пару серьезных деловых вопросов. Я был как бы трезв...
Через пять дней я проснулся ночью от того, что забываю дышать. Посмотрел на тумбочку рядом в поисках бутылки. Но увидел: "Великий пост". Это Саша покупал книжки, и эта оказалась в стопке сверху. Я ощутил себя в глубоком колодце, из которого мне уже не выбраться. Я позвал кума. Мне надо было выпить. Но уже не для продолжения, а чтобы смочь не забывать дышать. Он раздобыл где-то бутылку "Белого аиста". Время от времени отхлебывая из нее я так и провел остаток ночи, к утру ее почти допив. И уже утром заснул.
Разбудил меня звонок.
- Алё!
- Это Марина!
- Какая Марина?!
Сначала была тишина, а потом как-то растерянно:
- Шахбазян... Марина... Ты болеешь, да? Мне Гриша сказал. Голос хриплый совсем.
Брат, зная о моем запое, все время пытался не дать Марине номер моего телефона (я поменял симку), все время его "забывал". И вот, наконец, жена дозвонилась...
Я честно признался, что да, болею. (Еще бы мне не быть больным и, особенно, хриплым! Песни-то с трио "Катюша", хе-хе! Но этого я не сказал, ограничившись лишь признанием в болезни.)

Я был трезв. В смысле -- просто трезв, а не трезвомыслен. И хотел одного -- добраться, пока в этом... всем не помер, до исповеди.
Меня отвезли в Данилов монастырь. Служба уже вовсю шла, исповедь заканчивалась и, как только я приблизился, священник, подхватив крест и Евангелие, пошел прочь от аналоя. Я хрипло пытался его позвать, попросить исповедать, вот, я ж тут, мне ж очень нужно, я ж так не могу я так помирать таким не хочу я боюсь меня Бог не простит после всего батюшка подождите я ж. Но я не мог ничего сказать и только тупо (это верное слово) нечленораздельно хрипел и смотрел ему вослед.
......................................
Когда мы садились в самолет (как-то в поезд больше не хотелось), я думал только об одном: долететь, не разбиться, надо на исповедь! Рядом сидел громадного роста рыжый мужик с мулявинскими усами. Когда самолет тронулся, он надел кипу и стал молиться. "Ну, хорошо, что он молится! Хоть и иудей, но в Бога же верует! Может, его Бог послушает, меня-то не будет слушать, а его послушает, и мы не разобьемся!" -- горячо думал я.
.....................................
Собственно, к чему это я все рассказал?
Во-первых, к тому, что на собственном опыте ощутил: мнение не попускает быть мнимому.
Во-вторых, понял: несоблюдение поста приводит к ереси экуменизма.
Tags: Память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments