Киприан Шахбазян (kiprian_sh) wrote,
Киприан Шахбазян
kiprian_sh

Художник в армии - 2. Разрешение.

После того, как я с честью выполнил задачу, поставленную капитаном Теплинским, и талантливо изобразил на табличках для штабного сортира мужчину в котелке и с тросточкой и даму в пышном платье и с зонтиком, меня признали настоящим художником и откомандировали в штаб (пока меня одного, брата вытащить в штаб у меня еще не получилось). Правда писать пером -- основная специализация художника в армии -- я не умел (хотя моим преподом на худграфе был один из лучших каллиграфов мира Леонид Иванович Проненко, мы с ним обучение задушевными разговорами под портвейн, водочку или коньячок ограничивали). Однако, увидев, что людей я изображать могу, у меня поинтересовались:
- А танк в окопе ты нарисовать сможешь?
Я ответил, что смогу.
- Тогда нарисуешь нам карту-схему расположения штаба полка. Два двадцать на метр восемьдесят (любимый в армии размер! -- К. Ш.).
Я пошел в "парк" делать наброски с натуры. Провозился долго, целый день. Принес к вечеру ворох набросков разной техники, которая была указана на схеме. Хотел продолжить наутро, но мне твердо сказали, что я долго "...сь", а скоро все должно быть готово, а "такие прям, б..., великие художники-ху...жники нам и на... здесь не нужны". Я растерялся. Спасибо другому художнику Ване, который рисовать не умел, но зато писал пером почти как Проненко, наверное. Он был краток:
- Чо ты, правда, е...ся? Какие в ж... наброски? Вон, возьми наборы открыток, журналов и газет у замполита. И срисовывай оттуда все, что тебе нужно.
Так я и сделал. И, признаюсь, имел успех!
_______________________________
А потом случилась встреча и беседа, тема которой дана в главке. Мы с Ваней выполняли совместную работу: я изображал Л. И. Брежнева на трибуне XXVI съезда КПСС, а он его речь воспроизводил.
И вот, в самом начале работы, стоя с кисточкой на "козлах" и стрательно очеркивая знаменитые брови я услышал за спиной снизу тихий, спокойный и отечески-строгий приказ:
- Боец! Ко мне!
Я оглянулся. На меня угрюмо (а вовсе не отечески-строго) смотрел майор Поисков -- секретарь парткома полка. Он меня не знал, так как на учения приехал почему-то не со всеми, а недели через две. Но я его уже видел, и мне уже рассказали, что фамилия у него -- говорящая, что называется; поэтому ничего хорошего я заранее не ждал.
Я спрыгнул с "козлов" и попытался отрапортовать:
- Товарищ майор, рядовой Шахбазян...
Но Поисков не дал мне закончить, а, положив руку мне на плечо и приблизив свое лицо вплотную к моему, осторожно-доверительно (не могу подобрать другого определения) спросил:
- Разрешение есть?
- ???
Я ожидал чего угодно. Я думал, он хочет спросить, почему я без ремня и не застегнут; или почему я не на разводе (было раннее утро, хотелось успеть сделать больше до жары); еще что-нибудь... Но не этого:
- Разрешение есть -- вождя рисовать?

Я как-то сразу понял: бесполезно объяснять, что уже давным-давно нет никаких разрешений, что их, может, и не было никогда. Я понял, что бесполезно спрашивать, видел ли он их, слышал ли об этих разрешениях от начальства и требовал ли с тех, кто до меня рисовал вождей в полку. Я ощутил, что нужно отвечать так же безумно, как он спрашивает, исходя из логики его мира. Поэтому я так же осторожно-доверительно (впрочем, наверное, честно говоря, еще и немного воровато-огладчиво) ответил:
- Конечно, товарищ майор. Я ж в ВУЗе учился. Мы все подписку давали.

Он кивнул. И удовлетворенно-заговорщицки махнул рукой: давай, мол, на козлы, работай дальше... И ушел.
- Пронесло? - спросил я у Вани.
- Еще не пронесло. Пронесет, когда он тебя на чем-нибудь впоймает.
Tags: Память, Художник в армии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments